— Ага, а если ты нас выдашь? Скажешь Лупибею или какому-нибудь Спруту, что мы здесь?
— Ни за что не скажу! — загорячилась Смешинка. — Честное слово!
— Честное слово? — переспросила серьезная. — А что это такое?
— Это… честное слово, — растерялась девочка. — Ну, как вам объяснить? Честное слово говорят тогда, когда не хотят совершать плохих поступков: ни выдавать, ни красть, ни обманывать.
— Вот здорово! — воскликнула наивная мордашка. — Честное слово! Какое же оно хорошее, честное слово. А нельзя ли… всех научить этому честному слову?
— Нет, нельзя, — грустно сказала Смешинка. — Честное слово могут говорить только честные.
— Значит, ты говоришь нам честное слово? — переспросила серьезная.
— Да, да! Честное слово!
— Ну, тогда иди. Мы подождем.
Смешинка выбежала в соседний зал и посмотрела на столы — там было уже пусто. В темном углу три Собачки дрались из-за объедков.
Она остановилась в нерешительности, и тут ее заметил толстый буфетчик Маслюк, который раньше уже видел девочку с царевичем.
— Что прикажете, дорогая гостья? Хотите покушать?
— Но я вижу, что уже ничего нет… — повела рукой Смешинка.
— Для вас все будет! — многозначительно просипел Маслюк.
Он нырнул под стойку и вынырнул с другого ее конца, нагруженный раковинами с икрой, салатами и белым съедобным илом. Дравшиеся в углу Собачки замерли и, разинув рты, смотрели, как девочка берет у буфетчика лакомые кушанья.
— Всегда обращайтесь ко мне, — шептал Маслюк, елозя брюхом по стойке. — Для вас, для царевича я на все готов! Так и скажите ему…
— Хорошо, скажу, — пообещала Смешинка и, проходя мимо Собачек, бросила им три раковины. Они взвыли от восторга и кинулись было драться, но увидели, что каждой достанется по раковине, и принялись пожирать содержимое, ворча друг на друга.
Дойдя до окна. Смешинка остановилась: загадочных незнакомцев нигде не было видно. Однако они тут же появились: наверное, наблюдали за окном откуда-то из укрытия.
— Не поверили моему честному слову? — упрекнула их Смешинка.
— Поверили, — ответила серьезная мордашка. — Но мы не знали еще, насколько можно верить, вот и спрятались.
Они быстро разделили яства и стали уплетать их, дружелюбно угощая друг друга самыми лакомыми кусочками. Из другого зала донеслись вой и визг — то снова подрались Собачки.
Но тут Смешинка услышала тяжелое пыхтение и постукивание.
— Ой, сюда идет Лупибей! — воскликнула она. Незнакомцы мгновенно исчезли в темноте.
— Спасибо, девочка! — донеслось издали. Подошел начальник стражи.
— С кем это ты беседуешь, дорогая гостья? — спросил он, шаря глазами по темным закоулкам за окном.
— Ни с кем, — пожала плечами Смешинка. — Просто так стою.
Спрут трижды ударил в дно дубинкой. Тотчас из-под стенки выскочил Дракончик-шпиончик и, не протеев глаз от грязи, в которой сидел, затараторил:
— Докладывает агент номер тринадцать-тринадцать! Со Смешинкой разговаривали небезызвестные вам преступники Барабулька, Бекасик и Бычок-цуцик. Она угощала их лакомствами!
— Понял, — нахмурился Лупибей, и Дракончик-шпиончик проворно закопался опять под стенку. — Значит, в то время, когда мы сбиваемся со щупалец, разыскивая преступников, ты спокойно встречаешься с ними? И даже вдоволь кормишь их за наш счет?
— Но я не знала, что это преступники! — сказала Смешинка, улыбаясь. — И даже не знала, что их так мило зовут: Бекасик, Барабулька и Бычок-цуцик.
— Она не знала, — сказал царевич Капелька, появляясь. — Так что оставь нас, Лупибей.
И он снова увлек девочку танцевать. А Лупибей, глядя им вслед, скрипнул клювом.
Глубокой ночью Смешинка проснулась от какого-то непонятного звука. Ей показалось, что кричал Остроклюв. Она приподнялась на локте и прислушалась.
Девочка лежала на просторной полупрозрачной кровати из стеклянной губки, над ней балдахином нависали морские лилии, а рядом светился ночной столик-актиния. В этом приглушенном свете виднелся темный провал окна. Снаружи доносились странные звуки: «хряп-хряп-хряп…». Видно, где-то поблизости шатались Горбыли.
Девочка решила все-таки навестить Остроклюва. «Если я и разбужу его, он не обидится», — подумала она.
Смешинка откинула легкое одеяло, сотканное из мантий ракушек-блюдечек, и подбежала к окну. Распахнув его и высунув голову, она увидела рядом одного из дворцовых стражей — Спрутов. Поджав под себя щупальца, он колыхался в воде бесформенным комком, и не понять было — то ли он спит, то ли притворяется.
Вдаль уходила узкая улочка города, освещенная тусклыми огнями прилепившихся на стенах Звезд. Медленно проплыла широкая тень электрического ската Торпедо. На ходу он касался хвостом Звезд, заряжая их, и улица ярко вспыхивала огнями. Гоня перед собой темноту, Торпедо уплыл в город.
