Корейские секреты красоты полностью

Помню свой первый день на работе. Февраль, самый разгар зимы. После поездки на метро в час пик на довольно высоких каблуках я чувствовала себя совершенно разбитой. Кое-как мне удалось доковылять до офиса, и сотрудник отдела кадров сопроводил меня на встречу с боссом. Я сидела одна в переговорной, когда вошел мужчина, с виду чуть моложе моего отца. Он представился мистером Хоном; уважительно его следовало называть Хон Бу-Джанним, что означало «старший менеджер Хон». Он обратился ко мне на корейском: «Вы говорите по-корейски?» — на что я ответила: «Немного». — «Что ж, добро пожаловать в команду хонбо». — «М-м, а что такое хонбо?» — кротко спросила я.

«Хонбо означает связи с общественностью», — пояснил мистер Хон. Отдел, который он возглавлял. И где мне предстояло работать. Вот черт. Плакал мой шанс произвести хорошее впечатление. Мистер Хон выглядел обеспокоенным.

Как выяснилось, несмотря на все заверения моих интервьюеров, большинство сотрудников команды хонбо английским владели далеко не в совершенстве, и мои новые коллеги боялись встречи со мной ничуть не меньше, чем я с ними.

В Калифорнии я провела на солнце столько времени, что в Сеуле многие принимали меня за уроженку Юго-Восточной Азии, а на работе я оказалась первой иностранкой в команде. Когда меня представили будущим коллегам, думаю, мы все слегка опешили. Я не вписывалась в коллектив — они понятия не имели, что со мной делать.

Но я была полна решимости провести время в Сеуле с максимальной пользой и знала, что должна приспособиться к городу, поскольку он уж точно не собирался приспосабливаться ко мне.

Я с энтузиазмом приняла вызов и начала осваиваться в новой среде. Помогло то, что мои коллеги сразу взяли меня под крыло: женщины относились ко мне словно к потерянной сестре, выросшей среди волков и чудом вернувшейся к людям. (К слову, несмотря на корявый старт, мы с мистером Хоном настолько сработались, что он стал главным партнером Soko Glam, когда вышел на пенсию, покинув пост санмуним — вице-президента — компании Samsung.)

Коллеги дразнили меня за вечно взлохмаченную шевелюру, а когда я пыталась объяснить, что это пляжные локоны в стиле бохо, на меня устремлялись недоуменные взгляды. Меня считали варваром, потому что я не пользовалась эссенцией для кожи, и смеялись вместе со мной (или надо мной?), когда я призналась, что даже не знаю, что это. Когда меня спросили, хожу ли я в баню и делаю ли эксфолиацию, я выбрала самый легкий путь: попросту соврала. Сказала, что была на днях, хотя по правде не заглядывала в корейские спа чуть не с детства.

Мимоходом мои коллеги могли заметить, причем довольно бестактно: «Мне даже отсюда видны темные круги у тебя под глазами» или «Что это за волосы у тебя на теле?». Но больше всего мне понравилось замечание, явно продиктованное подлинной заботой о моем благополучии: «Пожалуйста, расчеши волосы».

В азиатских семьях не принято деликатничать, и никто не станет ходить вокруг да около, а прямо скажет, что ты толстеешь или что тебе пора найти парня, поэтому я не обижалась, а просто привыкала к этой благожелательной прямоте: она заставила меня всерьез задуматься о состоянии своей кожи. К тому же, окунувшись в корейскую культуру, я пристрастилась к мыльным сериалам и заразилась обаянием и внешностью актрис: их лица безупречны даже в формате HD!

Проводя все больше времени с коллегами за пределами офиса, я обратила внимание, что многие мои сослуживицы выглядят гораздо моложе своих лет, да и мужчины, казалось, знают об уходе за кожей больше моего. Парни, даже брутального вида, не считали зазорным держать на рабочем столе баночку солнцезащитного средства и крема для рук, и почти у каждого имелся личный увлажнитель воздуха — чтобы зимой кожа не пересыхала. Ряды офисных кабинок с их влажной атмосферой напоминали долину дождевых лесов, откуда выглядывали лица, будто умытые росой. Более того, они светились изнутри.