Заплакал Ким и стал просить себе другой судьбы. Он так плакал, что всем небожителям и самому Оконшанте стало жаль его.
– Я ничем в твоей судьбе не могу помочь тебе, – сказал он, – но разве вот что я могу сделать: возьми чужое чье-нибудь счастье и, пока тот не придет к тебе, пользуйся им.
Оконшанте порылся в книгах и сказал:
– Ну, вот возьми хоть счастье Чапоги.
Поблагодарил Ким, и в ту же минуту служители Оконшанте спустили его на землю в то место, где стояла его фанза.
Ким лег спать, а на другой день пошел к богатому соседу и попросил у него сто лан взаймы и десять мер чумизы.
Прежде Киму и зерна никто не поверил бы в долг, но теперь счастье Кима переменилось, и сосед, без всяких разговоров, дал ему просимое. На эти деньги Ким занялся торговлей и скоро так разбогател, что стал первым богачом в Корее.
Все ему завидовали, но Ким один знал, что счастье это не его, а Чапоги. И он с трепетом каждый день и каждую ночь ждал, что придет какой-то страшный Чапоги и сразу отнимет всё его счастье.
"Я убью его", – сказал себе Ким и приготовил нож, меч и стрелы, напитанные ядом.
Однажды мимо дворца Кима шли двое нищих: муж и жена.
Во дворе дворца стояла телега, и муж и жена спрятались под нее от солнечных лучей.
Там, под телегой, пришло время родить бедной женщине, и рожденного мальчика назвали они Чапоги, что значит найденный под телегой.
– Кто там кричит так громко под телегой? – спросил Ким, выходя во двор.
– Это Чапоги кричит, – ответили ему слуги.
Ким так и прирос к земле.
"Так вот откуда пришла расплата: не страшный человек, а маленький, беззащитный, голый от нищеты ребенок, – подумал Ким. – Нет, его не убивать надо, а лучше вот что я сделаю: я усыновлю этого Чапоги и, как его отец, буду и вперед продолжать жить на счастье своего сына".
Так Ким и сделал и если не умер, то и до сих пор живет счастливо и богато, как отец рожденного под телегой.
