Корейский демон Тан Тэмин полностью

– Перечитай еще раз письмо, если не понял с первого раза. Прощай, – Мира зажмурилась, не решаясь сбросить звонок.

– Стой! – закричал Тэмин в трубку. – Стой. Я дошел до того, что готов умолять – прошу, останься со мной. Прошу тебя!

– Слушай внимательно, Тэмин. Не продлевай агонию. Останусь я – а дальше что? Тебе тоже нужно возвращаться домой, ты же не останешься в России работать на заводе. У тебя есть своя жизнь, заботы, проблемы. Мне не место в твоей стране. Это здесь ты отдыхаешь, свободен. Сомневаюсь, что в Корее у тебя будет время возиться со мной. А я там никого не знаю, даже языка толком не знаю, не смогу найти работу. Что мне делать? Сидеть на твоей шее?

– Почему бы и нет? – выкрикнул Тэмин со злостью. – Думаешь, я пахал как вол столько лет для чего? Что у меня не хватит денег на девушку?

– Оставь мне хоть немного самоуважения, у меня есть руки и ноги, я не могу жить как содержанка. Пожалуйста, не звони мне, хорошо? Не заставляй менять номер телефона.

Тэмин неверяще смотрел на потухший экран телефона. Она просто отключила звонок, оставив его одного в пустом номере отеля. Бросила, уехала, даже не попрощавшись лично. Написала какую-то бумажку.

– Секретарь Мун! – Тэмина бросило в пот, казалось, сердце сейчас треснет и рассыплется на мелкие осколки, которые никогда уже не собрать вместе. Внутри разрасталась огромная дыра. Мира сказала не ехать за ней. – Принесите мне водки, и побыстрее. Мне нужно отключиться, иначе я могу наделать глупостей.

Спустя неделю. Анапа, Россия.

– О, решила выйти на работу, – съязвила Марина, приметив Миру в коридоре.

– Замолкни, – проворчала Ольга Николаевна, включая компьютер. – Если будешь ее доставать – отчет на тебя повешу, чтоб меньше болтала, больше делом занималась.

Марина надулась, наливая себе кофе.

– Бледная, как поганка, – пробормотала она, проходя мимо. – Ты точно там отдыхала?

– Я приболела немного перед отъездом, температура и все такое. Сейчас все нормально, так что не беспокойся, – Мира глянула на гору бумаг у себя на столе. Это хорошо, будет чем занять голову.

– Как Тан Тэмин? Ты с ним осталась в Питере? – не удержалась Марина, Алена кинула в нее ластиком.

Рука Миры дрогнула, выронив бумаги обратно на стол.

– Еще слабость осталась после болезни, – Мира быстро собрала все обратно в кучу. – Я не знаю, что с актером, он, наверное, уехал домой. Он не докладывал. После отъезда я с ним не общалась.

В обед Аня вывела Миру на улицу.

– Рассказывай, – велела она, усадив ее на лавочку. – Что произошло? Когда я тебе последний раз звонила, ты была сама не своя от счастья, даже говорить было некогда. А сейчас я вижу перед собой жалкий ходячий труп. Он все-таки бросил тебя?

Мира подняла глаза к небу, смаргивая враз набежавшие слезы при упоминании Тан Тэмина. Капля ледяного зимнего дождя тут же упала ей на нос.

– Я сама уехала, – прошептала Мира сквозь спазм в горле. – Я сбежала ночью, когда он спал. Он звонил утром, я сказала ему, чтобы забыл мой номер. Аня, Господи, как же это больно!

Аня тут же обняла Миру, укачивая ее, как ребенка, хотя куча вопросов вертелась на языке. Мира разрыдалась в голос, пряча лицо на плече у подруги.

Она не сказала Ане, что вернулась неделю назад и спряталась в доме. Первые несколько дней она лежала на кровати и смотрела в потолок, изредка проваливаясь в неглубокий сон или полудрему. Потом открывала глаза и снова прокручивала в памяти ночь, когда она оставила Тэмина в номере одного и уехала. Убеждала себя, что сделала все правильно, что так будет лучше для всех и в следующее мгновение выла от боли, которую не могла унять ни одна таблетка. Нестерпимая, оглушающая, глубокая, она пронизывала все тело, сжимала тисками сердце и ослепляла при каждом вздохе. «Невозможно так полюбить, это просто одержимость, какой-то приворот. Нужно время, и все пройдет, перегорит», – говорила она себе и снова начинала плакать.

Она потеряла счет времени, не отвечала на звонки, потом вообще отключила телефон. Когда, наконец, заставила себя подняться, то ноги подкосились и она грохнулась на пол, ободрала при этом ладони и обрадовалась этой боли. «Тэмин заставил бы меня поесть», – подумала Мира, рассматривая ссадины. – «Какая глупость». Она полежала еще немного, поднялась и, шатаясь, пошла на кухню. Заставила себя что-то проглотить, дошла до душа и вновь выпала из реальности.

К понедельнику кое-как привела себя в порядок, безразлично глянула в пустые глаза своего отражения в зеркале перед выходом из дома. Соседка, которую она встретила у ворот дома, испуганно зажала рот рукой.

И первое же упоминание имени Тэмина открыло кровоточащую рану.