ДЕРЕВНЯ Сарга показалась неожиданно.
Разбитый, гремящий всеми узлами и деталями колхозный грузовик еще минуту назад ковылял по ухабам проселка в дремучем лесу, и вдруг из-за поворота впереди возникли крыши домов. Лес равнодушно сомкнулся позади глухой стеной, и теперь по обе стороны от дороги простирались поля ржи.
Василий Кирикович разволновался, засуетился, снял с головы шляпу, поспешно вытащил из внутреннего кармана пиджака очки, протер стекла носовым платком.
— Здесь, Герман, начинается моя родина! — несколько торжественно объявил он сыну. — Страна Вепсария…
Взгляд Василия Кириковича был устремлен вдаль. Где-то там, за линией горизонта, в синем залесье стоит деревенька Лахта, в которой прошло его детство и которая так часто снилась ему в последние годы.
Герман, кареглазый брюнет лет семнадцати, с усталым равнодушием оглядывал окрестность, которая, впрочем, была довольно однообразной: невысокий холм с отлогими склонами, на вершине — деревня, а вокруг полей сплошным кольцом темнел дикий лес.
— Здесь уже чухари живут? — спросил он, не взглянув на отца.
— Да… Только запомни, еще раз говорю — не чухари, а вепсы. Вепсы! Чухарь — это… прозвище, что ли…
— Усвоил. Но как мы будем здесь объясняться, если ты забыл язык своих предков?
— Не совсем забыл… Я еще кое-что помню. К тому же, все вепсы отлично владеют русским…
Машина поднялась на холм, пропылила по узкой улочке между приземистыми темными избами с густыми зарослями черемухи в палисадниках и остановилась возле почты.
— Все, приехали! — объявил шофер, вылезая из кабины. — Не растрясло вас?
— Ничего, выдюжили! — Василий Кирикович вытер платком красную лысину и осторожно опустился на землю.
Герман тоже встал, потянулся, взялся рукой за борт, намереваясь выскочить из машины, но отец жестом остановил его.
— Послушай, — подошел он к водителю. — Может, ты подкинешь нас до Ким-ярь? Я уплачу, сколько нужно.
Шофер, добродушный, широколицый, удивленно вытаращил глаза.
— Да вы что? Туда же дороги нет!.. И потом, вы же сами сказали, что вас в Сарге встретят.
— Это верно. Но вдруг машина оттуда еще не пришла?
— Ма-ши-на? Какая машина? Откуда? — на лице водителя теперь было такое изумление, будто ему сказали, что в Саргу должен прибыть космический корабль с другой планеты.
— Как откуда? Из Ким-ярь. Я отцу послал телеграмму, чтобы нас встретили.
Шофер как-то странно взглянул на Василия Кириковича и сказал:
— Давайте, помогу сгрузиться, да и обратно двину.
— Жаль! — Василий Кирикович протянул ему деньги. — Возьми. Спасибо, что довез.
— Я ничего не возьму. Мне председатель сказал отвезти вас в Саргу, и все.
— Не ломайся! Деньги — они пригодятся.
Но водитель отвернулся и крикнул Герману:
— Подавай, парень, багаж!
Через несколько минут чемоданы, рюкзаки, тюки и ящики были выгружены.
— Вы на почте справьтесь, приехали за вами или нет! — крикнул шофер, отъезжая.
В просторном помещении, стены которого были оклеены красочными лозунгами и плакатами, за столиком сидела юная девушка с коротенькими, как у школьницы, косичками.
— А что, почта не работает? — спросил Василий Кирикович, остановившись в дверях.
— Почему же? Работает!.. Вам что?
— Я еду в Ким-ярь. Меня должны были встретить здесь, в Сарге…
— Вы, наверно, Тимошкин? — девушка улыбнулась ровными белыми зубками.
— Да.
— Это вы подали телеграмму из Омска в Лахту на имя Кирика Савельевича?
— Я…
— Понимаете, вашу телеграмму не удалось вручить…
— Как? — опешил Василий Кирикович. — Я подал ее неделю назад!
— Знаю. Но у нас же нет связи с Ким-ярь.
— Что значит — нет связи? — вспыхнул Василий Кирикович. — Кто у вас начальник?
— Начальник я, — растерялась девушка, и личико ее вытянулось.
— В таком случае, — Василий Кирикович понизил голос, — объясните, что все это значит? Держать телеграмму неделю — это же преступление! Почему не приняли мер к исправлению линии? Сколько времени она у вас не работает?
— Что не работает? — теряясь все больше, спросила девушка.
— Связь!
— Будто не знаете!
— Я ничего не знаю! Я вас спрашиваю, и будьте любезны отвечать, как положено!
— Хорошо. Я отвечу. У нас нет связи с Ким-ярь двенадцать лет!.. Что на меня так смотрите? Двенадцать лет нет ни телеграфа, ни телефона!
Схватившись за сердце, Василий Кирикович вышел на улицу. Рука машинально вытащила из кармана таблетку валидола.
— Что там? — спросил Герман.
Василий Кирикович положил таблетку в рот.
— Зайди ты, поговори… Я не могу!.. — и, держась за перила, спустился с крыльца.
Герман нехотя поднялся, сунул руки в карманы модных брюк и направился на почту.
— Ух ты, какая милая крошка! — воскликнул он, переступая порог.
Девушка смотрела хмуро, чуть исподлобья, глаза ее были влажными.
— Чем тебя обидел мой невоспитанный предок? А?
Девушка молчала.
— Между прочим, ты его тоже малость шибанула! Валидол сосет…
— Но я же не виновата, что не с кем было отправить вашу телеграмму!
— Усвоил. Телеграмма не вручена. Нас не встретили… Но это же сущий пустяк! Сейчас мы позвоним в эту самую Кимору и вызовем машину. Просто и хорошо! И не надо из-за этого портить настроение.
