«Я думаю, что хорошо умею это делать, очень хорошо, потому что от природы своей я человек утонченный и не ленивый. Я занимался его членом, всецело отдавшись чувству и повинуясь желанию. Левой рукой я, подобрав снизу, поглаживал его яйца. Он постанывал, откинувшись на руки, постанывал тихо, со всхлипом».
«Национал-большевистская партия установит Закон и Порядок. Ив этом мы будем брать пример без стеснения с организмов, в свое время наводивших ужас: с ВЧК и с НКВД. Разумеется, вдохновляться мы будем национальными идеями, но да послужит нам примером твердость этих организаций».
«Постепенно он очень раскачался и подыгрывал мне бедрами, посылая х… мне глубже в горло. Я скользил языком и губами по его члену, ловко выводя замысловатые узоры, чередуя легкие касания и глубокие почти заглатывания его члена. Я причащался его х… И когда я добился его оргазма, когда этот фонтан вышвырнул в меня, ко мне в рот, я был совершенно счастлив. В упоении я вылизал всю сперму с его х… и яиц, то, что пролилось, я подобрал, подлизал а проглотил. Я разыскал капельки спермы между его волос, мельчайшие я отыскал».
«Национальной революции нужны мужественные и честные воины – те, кто пойдет в первых рядах. МУЖЕСТВЕННОСТЬ И ЧЕСТНОСТЬ ДЛЯ НЕМНОГИХ, ИСПОЛНИТЕЛЬНОСТЬ И ДИСЦИПЛИНА ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА. Дожидаться, пока все наше население придет к национальным идеям, мы не имеем права. Народ не восстанет никогда, ибо все изменения в обществе всегда были сделаны лучшими, отборными силами нации, а не большинством. Национальная революция в пользу большинства будет сделана активным меньшинством!»
«Я стащил с себя брюки, мне хотелось, чтобы он меня вые… Я стащил с себя брюки, стащил сапоги. Трусы я приказал ему разорвать на мне, мне хотелось, чтобы он именно разорвал, и он послушно разорвал на мне мои красные трусики. Я отшвырнул их далеко в сторону.»
«Только силовые методы могут спасти наше государство, как для зараженного раком организма единственный метод – хирургическая операция. Насилие всегда было и будет Гигиеной истории».
«В этот момент я действительно был женщиной, капризной, требовательной и, наверное, соблазнительной, потому что я помню себя игриво вихляющим своей попкой, она делала что-то помимо меня – она сладостно изгибалась, и помню, что ее голость, белость и беззащитность доставляли мне величайшее удовольствие. Думаю, это были чисто женские ощущения».
