– Ну как, товарищ Коллонтай, успеваете? А то я буду медленнее говорить. На чем мы там с вами остановились? Кажется, на сионизме?…
P.S. Авторы только что вышедших книг обычно любят давать интервью. Владимир Васильевич не оказался исключением.
– Сейчас, – откликнулся он на мой телефонный звонок, – только включу магнитофон. А то в наше время очень часто случается: такую бодягу припишут, что потом краснеть приходится. Впрочем, я знаю, что вы серьезный человек, – вы не пойдете на безобразия.
(Пауза. Владимир Васильевич устанавливает магнитофон. Потом объявляет, что готов к моим вопросам.)
– В книге «Генералиссимус» вы приводите некие документы. Например, о «Военном комиссариате», который был создан Троцким и им же возглавлялся. Из какого архива взят этот документ?
– А там есть, в книжке все сказано.
– Не могли бы вы повторить?
– Нет, я повторять не буду. В книге написано: это было опубликовано в Америке, не у нас, а в Америке было опубликовано. Я взял оттуда. (Благоговение Владимира Васильевича перед американским изданием некоего «документа» достойно лучшего применения.)
– А другой документ – справка, подготовленная Берией для Сталина, о количестве и национальном составе репрессированных?
– Это доклад Сталину, сделанный в единственном экземпляре по его просьбе. Я даю ксерокс подлинника. Чего вам еще нужно?
– Хотелось бы знать, где хранится этот документ.
– Ну это, знаете, у каждого писателя есть свои, как говорится, источники. Я вам показываю ксерокопию – чего еще надо?
– Понял. А «Генеральное соглашение» между НКВД и гестапо?
– У меня еще много документов к этому «Генеральному соглашению», еще 10 у меня есть. Там все указано: дата, где, чего, кто, подписи и печати.
– Но вы не указываете, откуда эти документы взялись. Именно это меня очень интересует.
– Вот еще! Вам, может быть, как говорил Остап Бендер, ключи от квартиры на блюдечке с голубой каемочкой?
Какие ключи? Я ведь об архивах… Помнится, в заключение нашего телефонного разговора тов. Карпов выразил надежду на то, что я не сделаю из этого интервью «какую-нибудь бяку». Какая уж тут бяка… Лучше автора никто о нем все равно не скажет.
После выхода «Генералиссимуса» мне позвонил старинный приятель Карпова. Он долго сокрушался, говорил, что ничего не может понять: по его словам, Владимир Васильевич еще не так давно был вполне приличным человеком…
По– моему, этот приятель ошибался.
18– страничный «Ответ Марку Дейчу» завершается, понятное дело, подписью: «Герой Советского Союза, Владимир Карпов». После «Союза» ручкой поставлена запятая и ручкой же добавлено слово «академик».
Я с большим пиететом отношусь к академикам. А уж перед ветеранами войны и вовсе снимаю шляпу (которую, впрочем, не ношу) – эти люди заслуживают самых высоких и добрых слов. Но в «МК» тов. Карпов пришел не как ветеран, а как автор «историко-документального издания» под названием «Генералиссимус». В качестве же автора, претендующего на историзм, да еще и документальность своего «издания», никакие льготы на него, автора, – будь он хоть четырежды Героем, как незабвенный Леонид Ильич Брежнев, – не распространяются.