Озабоченный, по-видимому, все тем же «ограждением интересов», А.И. много и охотно пишет о капиталистах и банкирах еврейского происхождения. Особенно достается от Солженицына Дмитрию Рубинштейну – владельцу коммерческого банка, человеку, близкому к Распутину. Весьма вероятно, что банкир Рубинштейн действительно был отъявленным плутом и мошенником. Однако это вовсе не объясняет какого-то болезненного пристрастия к нему со стороны А.И. «Живой классик» посвящает ему четыре страницы своей книги. Ну бог бы с ним – у каждого свои пристрастия. Но как же быть с исторической объективностью, которую декларирует нобелевский лауреат? Столь подробно написав о Дмитрии, он ни словом не обмолвился о двух других Рубинштейнах – и не однофамильцах, а родственниках банкира: Николае и Антоне. Первый был основателем Московской консерватории, второй – знаменитым композитором и музыкантом. Неужто, по мнению Солженицына, их роль в русской истории столь ничтожна, что не заслуживает даже упоминания?
* * *Закрывать глаза на столь болезненную тему, как еврейские погромы в России, Солженицын не стал. Напротив: он пишет о ней весьма подробно. Его исторические «изыскания» в этой области сводятся к трем основным положениям.
Во– первых, погромы были «стихийными взрывами масс»: уже в событиях 1881—1882 гг. «выяснилась и не оспаривалась несомненность стихийной погромной волны».
Во– вторых, «еврейские авторы неумно настаивают» на том, что «вне всякого сомнения, царские власти сыграли большую роль в организации погромов». А.И. однако же утверждает: «Нелепо было бы для российских властей сочинять и поощрять еврейские погромы. Власти виновны, несомненно, но только в том, что не справились вовремя».
И, наконец, в-третьих: зверства погромщиков сильно преувеличивались «либерально-радикальными, а тем более революционными кругами», которым «был жадно желаем любой факт (или выдумка), кладущий пятно на правительство». В итоге «деготное пятно легло на всю российскую историю, на мировые представления о России в целом» (выделено Солженицыным. – М.Д.).
Тезисы свои А. И. доказывает вполне по-коммунистически: одних историков обкарнывает до неузнаваемости, других не упоминает вовсе. Называя обвинения в адрес правительства «совершенно необоснованными» и «нелепыми», Солженицын усматривает причины погромов в «ненависти местного населения к поработившим его евреям». Власти же, по мнению «живого классика», «твердо» осуществляли «усмирение погромщиков».
Что ж, давайте взглянем на те далекие от нас события глазами очевидцев и историков, причем отнюдь не «еврейских авторов», которым А.И. изначально приклеил ярлык «неумно настаивающих». Вот что писал о киевском погроме 1881 года генерал Новицкий, бывший в то время начальником Киевского губернского жандармского управления:
«Трехдневному погрому в Киеве и распространению его по уездам евреи безусловно обязаны киевскому генерал-губернатору А.Р.Дрентельну, который до глубины души ненавидел евреев, дал полную свободу действий необузданным толпам „хулиганов“ и днепровским „босякам“, которые громили открыто еврейские имущество, магазины и лавки, базары, даже на его глазах и в присутствии войск. Войска становились лишь слепыми зрителями всех безобразий, бесчинств и грабежей».
После киевского погрома в город «по высочайшему повелению» приехал генерал-майор граф Кутайсов – «для исследования причин противоеврейских беспорядков». Впоследствии граф Кутайсов напишет:
«В массе сложилось убеждение, что евреев можно грабить, что это дозволено. Приказчики, служители трактиров и гостиниц, мастеровые, кучера, лакеи, денщики, солдаты нестроевой команды – все это примкнуло к движению. Войска первоначально бездействовали в ожидании распоряжения начальства, и это внушало громилам уверенность в безнаказанности».
Приезд в Киев графа Кутайсова ничего не дал. «Знаменитый военный прокурор Стрельников, – писал другой очевидец тех событий, – будучи обвинителем по делу киевских погромщиков, более защищал, чем обвинял подсудимых», и посему вся киевская администрация во главе с Дрентельном осталась на своих местах.
