- Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! сказало вдруг радио.- Передаем важ-ное правительственное сообщение...
Липа-застрял а расческой в волосах. Георгий затих под кроватью. В комнату влетела Люся, за ней Аня.
- Чего такое?-тыркнулась в комнату Глаша.
- ...без объявления войны...
- Тьфу! - Георгий вылез из-под кровати весь в пыли, ногой запихнул на место высунувшийся угол чемодана.- Съездили! Сняли дачу!
В маленькой комнате орала забытая Танька.
Война быстро бежала к Москве.
Георгий достал с полатей немецкий "царского времени" велосипед, Липа разыскала пожелтевшее удостоверение, выданное ей двадцать лет назад на пользование служебным велосипедом, и на сдутых шинах Георгий свел велосипед на Разгуляй - сдавать.
По коридору бегала Дуся-лифтерша;
- Я - что, я верующая. Верующих они не трогают, они только жидов да партейных бьют. А верующих они - нет, не обижают...- И осеняла себя широким крестом.
Пришел мрачный Роман. Георгий с Митей Малышевым пили водку: старый Георгиев друг послезавтра уезжал с семьей из Москвы.
Роман удивился, увидев за столом и Леву. Он ничего не сказал, но Лева принялся объяснять ему, что, хотя у него и бронь, как у старшекурсника, он все равно пошел бы добровольцем, но не может, потому что, если его убьют, мать этого не переживет.
Роман поморщился:
- Сама воевала, а тебя - не переживет?..
- А у вас ведь тоже бронь, Роман Михайлович? - не без ехидства спросил Лева.
- Конечно! - воскликнула Липа.- Он же начальник подстанции! Его никто и не отпустит. Роман не сказал ничего.
Михаил Семеныч умер в конце сентября. Застудился. Хоронили его на Ваганькове на участке для староверов, как просил.
Через день Роман пришел в Басманный, принес два чемодана с вещами:
- Я ухожу, Липа.
- На фронт?! Но как же, Ромочка?! У тебя броня, у тебя язва!..
- Опомнись, Олимпиада,- Роман покачал головой.- Какая язва, какая бронь? Я коммунист. А вещи: будет возможность - на картошку сменяешь.
Липа собрала ему белье, поплакала и, когда Роман уже уходил, в коридоре вскричала вдруг:
- Рома! В плен не сдавайся!
- Мы в плен не сдаемся! - громким чужим голосом ответил брат.
День эвакуации был назначен на тридцать первое октября. Липа принесла с работы справку о том, что она с семьей "в специальном порядке переезжает в другую -местность". В Свердловск. По счастливой случайности Торфяной институт, где учился Лева и числилась Люся, тоже эвакуировался в Свердловск. Георгий с прочим заводским начальством оставался в Москве взрывать заводесли что. Мужа Глаши мобилизовали, родня была под немцем, она решила остаться с Георгием Петровичем.
Александра Иннокентьевна, Александр Григорьевич и Оля никуда уезжать не собирались. Александра Иннокентьевна была уверена, что немцев в Москву не пустят. Но если бы она и не была в этом уверена, то все равно бы ничего не могла изменить: станция дезинфекции, где она работала, и магазин "Галантерея" на Домниковке, где Александр Григорьевич служил товароведом, организованной эвакуации не подлежали.
-..Эшелон отправлялся в два часа, но Липа, как всегда, загодя послала Георгия искать транспорт. Глаша, сбегав на молочную кухню за детским прикормом, рассказала, что во дворе молочной кухни, куда задом выходят военкомат и собес, чего-то жгут, пожар развели до самого неба, бумаги летают...
В дверь постучали. На пороге стоял мужик в брезентовом плаще и резиновых сапогах. От него шибало злой вонью.
- Извиняюсь, Бадрецовы? Муженек ваш за портвейным вином на Разгуляй побежал. Разлив дают. А меня к вам нарядил.
- Ну ты подумай! Молодец, папочка!..
- Не волнуйся, Люсенька,- привычно пробормотала Липа, морщась от вони.Ну как же - столько вещей?..
- Вы таксист?-недоверчиво спросила Аня мужика, схватившего два огромных узла.
- Какое! Помойку мы возим. Липа всплеснула руками:
- Это же антисанитарно! У нас ребенок...
- Мама! Какая еще санитария? Немцы в Химках!
- Ты вот что, ты шмотье вниз тащи! Быстрей давай, а то - уеду...
Телега была огромная, на дутых резиновых колесах, и вся в помоечных ошметках. Липа было отпрянула в ужасе, но Люся молча одну за другой зашвырнула в телегу вещи.
- А ты не боись,- успокаивал мужик Липу, захлопывая откидной борт, как у грузовика.- Домчу, что твоя такси.
- А сами-то? - поинтересовалась Липа.
- А нам что! - махнул рукой мужик.- Хоть советские, хоть какие - все равно помойку возить. Помои - они и есть помои.
Прибежал Георгий, в руке откуда-то взявшийся чайник, носик заткнут тряпкой.
Липа последний раз поднялась наверх, перепеленала Таню, взяла ее на руки.
- Сядем на дорожку... Аня, ты учебники не забыла? Она опустилась на диван. Мяукнул кот, оборвав молчание.
- Глаша, если что от Ромы, сейчас же сообщи. Потому что всякое бывает... Я не верю...
- Не беспокойтесь, Лимпиада Михайловна. Если что...
- Ну, встали! - сказала Липа.- Жоржик, Люся... Аня! Где ты опять?
Глаша, всклокоченная, проводила их, вытерла слезы и пошла наверх. И уже на лестничной площадке услышала, что в квартире - дверь открыта -звонит телефон.
