– Куришь? – спросил он, небрежно сунул «беломорину» в губы, и, заправски упрятав горящую спичку в сложенные горстью ладони, прикурил.
– Нет, – ответил Женька, с интересом наблюдая за тлеющим огоньком.
– А я каждое лето, как в лагерь приезжаю, начинаю курить, – важно проговорил Вовка и выпустил толстое кольцо дыма сквозь сложенные дудочкой губы. – Никак бросить не могу.
Он ещё раз глубоко затянулся, вдохнул едкий дым, но тут же поперхнулся, закашлялся и отвернулся от напарника, пряча навернувшиеся на глаза слёзы. Отдышался кое-как, бросил окурок на землю и затоптал носком башмака.
– Не табак стали делать, а гадость какую-то, – сердито пробормотал Пьеро и поднялся со скамейки. – Давай покачаемся, что ли?
Женька склонил голову, не показывая невольной усмешки, чтобы не обидеть товарища, и тоже встал.
– На чём покачаемся?
– Как на чём? На шлагбауме, конечно! – Вовка подошёл к полосатой перекладине, сбросил верёвку, удерживающую длинное плечо, оно тут же приподнялось под весом груза, привязанного с другого конца коромысла. – Давай, цепляйся!
Женька обхватил прохладное дерево ладонями «в замок», а Вовка подпрыгнул и опёрся руками на короткое плечо возле противовеса. Шлагбаум начал стремительно подниматься. У Женьки даже дух захватило, когда забор и кусты резко ухнули вниз, и он оказался на уровне крыши директорского домика. Потом всё перед глазами поплыло вверх, поджатые ноги мальчишки коснулись носками земли, и снова тело взмыло, словно пёрышко, в голубое небо. И тут он заметил, что с крыльца коттеджа кто-то спускается и идёт по дороге в их сторону. В это же время послышался громкий скрипучий треск, и Женька начал падать прямо в густые заросли черёмухи.
Приземлился он сравнительно благополучно, если не считать порванной майки и расцарапанного живота. Выбрался из кустов на четвереньках, поднялся на ноги и увидел плачевную картину.
Деревянный столб, на котором крепилась перекладина, подломился у самого основания, шлагбаум упал и повис на упругих ветках, а возле него стоял директор Николай Сергеевич и холодно, с прищуром, смотрел на Вовку. Тот покорно переминался с ноги на ногу, опустив голову. Лицо его, обрамлённое длинными прямыми волосами, бледное и вытянутое, с печально опущенными уголками губ, удивительно напоминало лицо толстовского героя.
Женька улыбнулся, вспомнив меткое прозвище товарища, и подошёл ближе. Директорский взгляд переместился на него.
– Так. Допрыгались? Вам что, жить надоело? – не повышая голоса, сердито и увесисто вымолвил директор. – Сегодня же на совете будем решать вопрос о вашем дальнейшем пребывании в лагере. А сейчас марш к Петру Казимировичу за инструментами, и чтобы до вечера всё было сделано, как прежде.
Он развернулся обширной спиной к ребятам и неспешно ушёл обратно в свои апартаменты.
Вовка обернулся к Женьке.
– Живой? – он окинул напарника испуганным взглядом.
– Живой, – ответил Женька и посмотрел на исцарапанный живот в прорехе разорванной футболки.
– Ну, тогда пошли к Казимирычу, – уныло вздохнул Вовка и направился по тропинке вглубь зарослей.
Петр Казимирович состоял при ребячьем лагере сторожем, и жил здесь в своём доме круглый год. Жена его работала из лета в лето поварихой в столовой, а сам он справлял всякие столярные и слесарные работы, по мере необходимости.
Когда мальчишки подошли к бревенчатой деревенской избушке, прятавшейся в глубине лесных зарослей на задах душевой и прачечной, хозяин был во дворе, ремонтировал сломанную тумбочку. Вовка первым подошёл к нему и поздоровался.
– Дядя Петя, нам бы инструмент кое-какой надо, – просящим тоном сказал Пьеро.
– Опять натворили чего? – обернулся к ним Казимирович, и Женька поразился его густой седой бороде, росшей, казалось, от самых глаз. – Какой инструмент?
– Пару лопат, пилу, топор, – начал перечислять Вовка, прикидывая в уме, что им может понадобиться, – и брёвнышко еще…
– На что это вам? – удивленно спросил Казимирович. – Дом собрались строить?
– Да нет, – махнул рукой Вовка, – шлагбаум мы случайно уронили. Невезуха…
– А-а-а, случайно уронили, да?! – насмешливо протянул старик. – Эх, горе ты луковое, всё тебе неймётся!
Он отложил молоток на верстак и пошёл к покосившемуся сараю. Вовка ободряюще подмигнул Женьке.
– Мировой дед! – шёпотом сказал он. – Всегда поможет.
Казимирович вернулся, держа в руках пару лопат, маленькую кувалдочку и гаечные ключи.
– Ну, айда поглядим, чего вы там набедокурили.
Ребята взяли у него инструменты и направились следом.
– Так, подгнила, стало быть, деревяшка, – сделал вывод старик, остановившись у сломанного столба. – Давайте-ка, копайте яму, да штырь из «журавля» аккуратно выбейте. Остальное я сам сделаю. Да, сначала гайки-то отверните с шарнира, и шайбы не растеряйте, а то потом новые искать придётся.
Он попинал носком кирзового сапога трухлявый пенёк, торчащий из утрамбованной земли, почесал бороду и ушёл обратно к дому.
