Я проснулась резко, словно кто-то со всей силы ударил меня по голове. На часах было девять утра, но за окном было не по-летнему серо и мрачно.
Соскочив с кровати, я подошла к подоконнику. На улице стоял густой непроглядный туман. И царила тишина. Не настоящая – мертвая тишина. Ни пения птиц, ни шелеста листьев, ни шагов прохожих – абсолютная, немая тишина.
Я оделась и затолкала в сумочку фолиант. На цыпочках, чтобы не разбудить Артема, я прошла на кухню.
В холодильнике одиноко лежал свежий, не известно, правда, откуда взявшийся огурец. Ладно, хватит и этого.
Откусив кусочек зеленого овоща, я порылась в ящиках и нашла несколько чистых листов бумаги. Выудив из сумки ручку (а вытащить ее из-под книги оказалось очень непросто), я набросала небольшую записку.
Оставив послание на столе, я прокралась к выходу и тихонько закрыла за собой дверь.
Туман и не думал улетучиваться. Воздух словно окаменел: ни единого дуновения ветра я так и не ощутила. Поежившись от холода (что-то уж очень резко изменилась погода по сравнению со вчерашним днем), я перебежала Длинную улицу и устремилась к дому Вадима. От того, что быстрые постукивания каблуков были единственными звуками в этой вязкой тишине, стало немного жутко.
Вдруг где-то наверху раздался громкий треск. В полной тишине этот звук показался оглушительным, и я от неожиданности едва не подпрыгнула.
Но треск быстро смолк, а вместо него заиграла музыка. Я огляделась вокруг в поисках источника звука и увидела его в двух метрах от себя: на одном из столбов у самой вершины крепился металлический рупор, из которого доносилась очень старая мелодия годов, этак, 30-х. Самое смешное, что вчера этот рупор я приняла за фонарь.
Через пару шагов столб скрылся в тумане, да и громкость музыки понемногу начала сходить на нет. И все-таки, куда пропали горожане?
--- Мяу! – Раздалось слева от меня.
--- Ох, черт возьми, киса, ты чего меня пугаешь?
У водосточной трубы сидел здоровенный кот и таращил на меня свои горящие глаза. У него не было уха. И по-моему это… нет, не может быть. Тот самый кот из Екатеринбурга? Что за чушь? Это невероятно!
--- Кис-кис-кис! Иди сюда!
Однако кот с невероятной для его массы легкостью прыгнул куда-то в сторону и исчез в бело-серой влажной дымке.
--- Эй, ты куда? Я не хотела тебя напугать! Вернись же! – Неожиданно для себя я заметила, что мой голос дрожит.
Мне страшно? Разве здесь есть, чего бояться?
Но непонятный страх уже вонзил в сердце свои ледяные когти, и руки моментально покрылись мурашками.
А что, если в городе действительно никого нет? Нужно как можно быстрее добраться до Вадима. Только бы он оказался дома. А вдруг его там нет? Что, если я постучу в дверь и не услышу ответа?
Чтобы не позволить беспокойству окончательно парализовать тело, я побежала вперед.
Откуда ты знаешь?
Тогда куда подевались прохожие?
Что-то уж очень самостоятельно ты мыслишь для внутреннего голоса.
Не успела я сформулировать следующую мысль, как услышала справа шаги.
--- Ну, наконец-то! Хоть кто-то еще остался на этом бетонном пустыре, – выдохнула я, остановившись, и начала оглядываться вокруг.
Между тем шаги приближались. Я даже начала различать… звон шпор?
--- Кхм, простите, кто здесь? Вас не видно в этом тумане!
Ответа не было. Однако металлический звук удара сапог (если это были именно сапоги) об асфальт становился все громче и громче. Вот, сейчас неизвестный должен находиться в четырех метрах от меня. Теперь в трех… в двух…
Но никакой фигуры видно не было.
Я затаила дыхание, обратившись в один слух. Он должен появиться чуть правее от меня. Шаги звучат практически у моего носа. Вот сейчас, еще пару секунд… Ну где же он?
Дрожа от волнения, я вытянула вперед правую руку. Внезапно звенящие звуки смолкли – неизвестный, похоже, остановился. Затем что-то легонько чиркнуло и зашипело, а через секунду я почувствовала резкий противный запах табака, причем такого крепкого, что от одного дыма я согнулась в приступе кашля.
--- Где вы? – Крикнула я. – Почему вы не отвечаете? Я здесь!
Хочешь сказать…
Невидимый прохожий крякнул, чихнул, сплюнул на асфальт и пошел дальше. Шаги начали понемногу удаляться. Только в воздухе остался висеть дым от табака.