На обратном пути в Бронницы из Жуковского Клавдий Мамонтов, полковник Гущин и Макар попали в пробку возле еще одного рынка «Садовод-огородник». Впереди, воя мигалками, стояли полицейские машины, Клавдий подумал, что из-за аварии. Но нет — на «огороднике» тоже кипела свара. Толпа осаждала две грузовые машины, с которых раздавали бесплатно из ящиков луковицы тюльпанов, выкопанные из московских городских клумб — транспарант гласил, что луковицы отдают даром населению и их можно сажать вторично. Собравшиеся устроили давку вокруг машин, толкались, огрызались, орали, напирали, буквально рвали из рук волонтеров мешки с луковицами тюльпанов. Того, кто пытался пробиться вперед, хватали за одежду, били кулаками. Полиция пыталась вмешаться, призывала к порядку, но толпа лишь свирепела. Возле дороги дрались две пенсионерки, вырывая из рук пакет с луковицами — они таскали друг друга за седые волосы и выкрикивали истерически озлобленно: «Сука жадная!! А ты гадина, мразь!» Пакет разорвался, луковицы высыпались на землю, и они уже топтали их ногами, остервенело стараясь выцарапать друг другу глаза.
— Страшно подумать, что случится, если кому-то сахар взбредет в голову раздавать бесплатно, — сказал Макар. — Как в яму мы провалились бездонную. Даже добрые дела вызывают злобу и ярость. Сколько же мы жить будем так, враждуя?
Он выразился о «яме» фигурально, однако в Бронницах «яма» предстала перед ними в реальности в материале о пропаже и гибели ребенка (документы привезли из прокуратуры для Гущина).
Полковник занял для себя и напарников отдельный кабинет, и они сели изучать материалы дела. 10 апреля пропала из дома пятилетняя Полина Захарова. Ее семья проживала в деревне Непряхино — на самой окраине у озера Старичное. Родители девочки работали на непряхинской молочной ферме. В тот день они оба трудились во вторую смену. Полина осталась дома с бабушкой. Та занялась окраской волос, смотрела по телевизору сериал, считая, что девочка после обеда спит. Хватилась бабка Полину лишь спустя три часа — в комнате ее не оказалось, нигде в доме и во дворе тоже. Наступал вечер, бабка сначала сама в истерике бегала по окрестностям, искала внучку, затем позвонила отцу и матери. Те сразу обратились в полицию, вернулись домой. В УВД объявили общий сбор сотрудников, всех бросили на проческу местности и поиски ребенка, искали девочку и соседи — в деревне и в лесу. Поиски продолжались всю ночь и утро следующего дня. Безрезультатно.
И лишь на вторые сутки совершенно случайно местный агроном, женщина, обходившая поля, на которых еще не полностью стаял снег, обнаружила тело девочки в глубокой яме с водой на окраине поля.
Так гласили рапорты полицейских. Полковник Гущин читал их очень внимательно. Затем они ознакомились с заключением патологоанатомов. Причиной смерти ребенка эксперты признали утопление. Кроме того, вскрытие обнаружило у девочки перелом шейных позвонков. Больше никаких травм не нашли, не выявили и следов сексуального насилия.
Вердикт по делу гласил: несчастный случай. Ребенок поскользнулся на краю ямы с водой, упал в воду, ударившись обо что-то, сломал шею и захлебнулся в талой апрельской воде.
Макар и Клавдий вместе с Гущиным читали рапорты по опросу соседей — их в папку собрали немало, однако никто ничего подозрительного не видел, не слышал. Так и не выяснили точно — как и при каких обстоятельствах пятилетняя Полина ушла из дома и оказалась почти в полукилометре от него, преодолев раскисшее от тающего снега поле, чтобы найти свою смерть в глубокой яме.
— Какая на ней одежда была в тот вечер, Федор Матвеевич? — спросил Клавдий Мамонтов.
Полковник Гущин передал ему протокол осмотра трупа.
— Джинсовый комбинезон, трусики, свитер, носки, резиновые сапоги и пальтишко — пуховик с капюшоном. Шапку девочки не нашли, — читал Клавдий. — Что ж, она была одета для прогулки. Нельзя сказать, что ее похитили прямо из дома в чем была.
— Проверяли все досконально, сочли, что она убежала из дома тайком, пока бабка красоту наводила. Дети такие юркие, чуть отвернешься, они за порог. — Полковник Гущин глянул на помрачневшего Макара. — Непонятно одно — зачем она отправилась в поля? Хотя деревенские дети не городские, привыкли к жизни на воздухе и самостоятельные они не по летам… Кроме сломанной шеи нет иных повреждений на ее теле. Никаких признаков насилия.
— Непряхино, а мы ведь уже раньше слышали название этого места, — заметил Макар. — И про молочную ферму нам рассказывали. Мол, был у нее сначала один владелец, а потом за долги она уплыла от прямой наследницы своего мужа…
— Евгении Лаврентьевой, шаманки, лечащей запойных алкашей из элиты. — Клавдий Мамонтов глянул на Макара. — Интересно, а кто нынешний владелец фермы? Может, и он нам уже знаком? Не Зайцев ли Иван Петрович?
Полковник Гущин нашел в папке план, где были отмечены дом девочки и место обнаружения ее тела — поле, озеро Старичное, ферма, деревня Непряхино. Затем он открыл карты в телефоне и сравнил. Нашел место, где располагался дом Зайцевых. Поле с ямой и залив разделяли два километра.
