Привлекать к программе по обеспечению защиты свидетельницы кого-либо из чугуногорских стражей порядка полковник Гущин принципиально не стал. Демонстративно вызвал из Главка спецгруппу и терпеливо ждал, пока она доберется до Чугуногорска и возьмет Батрутдинову под свою ответственность. Сиделка, плача и жалуясь на судьбу — ах, зачем я только связалась с полицией! — вела сложные переговоры с мужем на родном языке и с поставленным перед фактом разозленным работодателем, родственником ее лежачей клиентки. Затем с ними внушительно и лаконично беседовал сам полковник Гущин.
Клавдий Мамонтов скрепя сердце наблюдал всю эту нескончаемую «маету», Макар совсем приуныл от скуки и долгого безделья. Они сторожили в кабинете Зухру Батрутдинову, чтобы та не вознамерилась тайком улизнуть из УВД и до конца исполнила бы свой «гражданский долг перед законом и правосудием».
И вдруг в разгар бюрократической волокиты полковнику Гущину снова позвонил начальник Воскресенского УВД.
— Федор Матвеевич, в дополнение к вашему поручению насчет родильного отделения и акушерки по фамилии Малявина, — объявил он.
— Есть новости? — Гущину сейчас было некогда заниматься усопшей акушеркой.
— Вы просили перепроверить — интересовался ли кто Надеждой Малявиной до вас, собирал ли информацию о ней.
Клавдий Мамонтов, услышав разговор по включенной Гущиным громкой связи, подумал: «Ну все успевает наш… Мимо него ни одна деталь не проскочит… Сто дел в один момент делает и ничего не забывает».
— Оказывается, в морозовское родильное отделение звонили из детективного агентства, но давно, — продолжил начальник УВД Воскресенска. — Сведения точные, из нашего негласного источника — у меня там свои каналы. Сами понимаете — врачи с сильнодействующими препаратами, обезболивающими работают… Звонивший общался с заведующей родильным отделением Риммой Марковной Полонской. Я думаю, не бесплатно, детективы-частники обычно оплачивают сведения, не скупятся. Негласный источник насчет суммы, правда, не уверен, а вот насчет сути разговора сведения у него есть, потому что детектив сначала позвонил в регистратуру и задавал вопросы о случае из их врачебной практики…
— О чем шла речь? — спросил Гущин.
— Не о Малявиной. А о давнем трагическом событии в родильном отделении, случившемся как раз после громкого дела, когда на заброшенной ГЭС ФСБ ликвидировало членов деструктивной секты. Беременную сектантку доставили в родильное отделение спустя сутки после штурма ГЭС. У нее начались роды. Ребеночек-то родился здоровым. А вот сама мать во время родов скончалась.
— Скончалась?
— То есть у нее случилась клиническая смерть. Еле ее откачали. По давним слухам, инцидент пятнадцать лет назад стал причиной больших разборок между Генпрокуратурой и ФСБ. Прокуратура обвиняла спецназ в том, что он во время штурма действовал непрофессионально и поставил под угрозу жизнь беременной женщины и ребенка. Кое-кто лишился тогда больших постов наверху. Случай, несмотря на давность событий, и в самом родильном отделении прекрасно помнят — даже в пример приводят всегда на совещаниях медиков как грамотную работу врачей, спасших жизнь молодой матери. Детектив этот частный сначала дотошно расспрашивал по телефону в регистратуре о женщине, пережившей клиническую смерть. Просил фамилии врачей из той родильной бригады, анестезиологов, реаниматологов — всеми интересовался. Кто работает еще, кто уже нет. В регистратуре, естественно, на подобные вопросы ответить не могли, сколько времени утекло с тех пор, переадресовали к заведующей Полонской.
Полковник Гущин поблагодарил Воскресенск.
— Ну вот и ответ на наши сомнения — не все, оказывается, выдумала Ева в угаре психоза Капгра, — объявил он. — По крайней мере, у нас есть подтверждение, что услугами какого-то детектива она все же воспользовалась. Из тех, кого ей Василий Зайцев предложил по интернету, или сама где-то отыскала. Вывод: хотя бы отчасти ее слова — правда, а не параноидальный бред.
— Вот именно — лишь отчасти. Потому что нам она заявила, Федор Матвеевич, что
— Возможна интерпретация событий и полученных от детектива сведений ее больным разумом, она все себе как-то переиначивает, переосмысливает, — заметил Макар задумчиво. — Но есть и другой вариант. Я пока подожду его озвучивать. У нас, я так понимаю, гораздо более важные дела по убийствам, а сельский роддом и его тайны могут подождать.
