И Чалый отправился на поиски напитков по душе. Таким образом день начал приобретать более осязаемые контуры, надо было только найти «капусту».
Спустившись во двор, Чалый увидел Соловья, друга и соратника по разгульному образу жизни. Почему Соловей был именно Соловьем, не знал никто. С фамилией погоняло не связывалось никак, петь Соловей не умел от слова «совсем», слух был относительный, а чувство ритма отсутствовало вообще.
– Сидишь? – без энтузиазма спросил Чалый.
– Сижу, – ответил Соловей, но сразу перевел разговор в другое русло. – Стоп, а ты почему не в милиции?
– Потому что я не хочу там работать. – вяло пошутил Чалый.
– Какая работа?! Ты ж вчера пытался избить папика своей курицы!
– Не-е, – помотал неуверенно головой Чалый. – Меня не было в том районе, я где-то рядом с домом напился.
– Скажите, какой мальчик-колокольчик! Ты вчера во всех районах был и даже в пригородах.
– А… что я там делал?
– Водку жрал и пивом запивал! Накидался, потом пошел с разборками к родителям своей Ленки. А папа ее, тоже пьянь редкостная, возымел желание такого завидного женишка с лестницы спустить. Говорят, только менты тебя от него и спасли… Дай-ка сигаретку.
– Сейчас, если найду.
Чалый полез в карман, но вместо пачки сигарет вытащил измятую бумажку, которая оказалась милицейским протоколом.
– Ни хрена себе, да? – деланно удивился Соловей.
– Зато как погулял! – мрачно подытожил Чалый.
Из милицейского протокола следовало, что гражданин Чалый, 1980 года рождения, находясь в состоянии алкогольного опьянения, угрожал гражданину М., используя при этом ненормативную лексику и обрывок телефонного провода. Причем телефонным проводом он пытался привязать вышеупомянутого гражданина М. к входной двери его квартиры. Смысл происходящего, видимо, был в том, что Чалый хотел войти, а гражданин М. его не пускал.
– Так что ж я тогда не в милиции, действительно? – логично обратился к миру Чалый.
– Может, убил охранников и совершил побег? А что, так тоже бывает. Меня вот родаки один раз дома закрыли, так я с балкона спрыгнул. Был бы трезвый – убился б нафиг!
– Не пугай, не убивал я никого. Такое не забудешь. Надо бы узнать подробности… Только сначала – опохмелиться.
Тут на радость молодым алкоголикам из подъезда вывалился дядя Костя, местный синяк со стажем. Пил он беспробудно уже лет двадцать, но, самое главное – был не жадным и у него почему-то всегда водились деньги. И бронзовое лицо дяди Кости обычно светилось, как елочная гирлянда. Каким-то непонятным образом он умудрялся превратить запой в праздник – качество для пьющего человека весьма редкое.
– Что, молодежь, кислые? Может, вам сока купить виноградного?
– Нет, сок мы не пьем! Нам бы огненной воды и хлебушка жидкого…
– Не извольте беспокоиться!
Через десять минут дядя Костя вернулся из магазина. Себе он действительно купил виноградного сока под названием «Кагор», а юнцы получили чекушку водки и пару пива.
– Ну что, вздрогнули? Не пьянки ради, а здоровья для!
– Выпьем! – отозвались собутыльники.
После первой сразу «вздрогнули» по второй, чтобы первой в желудке не было скучно. Следом «побежала» и третья. Затем с облегчением закурили. Чалый и Соловей откупорили свое пиво. Опустилась благодать.
– Дядя Костя, а почему вы пьете?
– А потому что больше ничего не умею. Раньше умел управлять самолетом, но потом моего крылатого друга забрали враги. Жена ушла, дети разъехались. Что мне еще делать-то?
– Завести новую чувиху? – предположил Чалый.
– Кто с водкой дружен, тому хрен не нужен, – отверг вариант отставной летчик. – Так-то, господа хорошие. Пить скучно, а не пить – страшно. Вы бы, корешки, сгоняли еще за одной, чтобы не было войны в Персидском заливе? Денег у меня хватит.
«Корешки» убежали в магазин, а когда вернулись – обнаружили, что дядя Костя умер. Он перестал светиться, взгляд угас, а сигарета выпала из рук. Умер он естественной смертью алкоголика (если у алкоголика вообще может быть естественная смерть). Вместо любящих внуков и правнуков-карапузов его родную лавочку окружали «дяди в одинаковых шинелях» и немногочисленные зеваки…
А Чалый и Соловей решили окончательно напиться.
– Когда-то и нас такое ждет, – философски заметил Чалый, устроившись в тихом безопасном месте и наливая полный стакан.
– Ты до его возраста не доживешь. А если и доживешь, то будешь полным идиотом. Потому что в его возрасте делать нечего. Сидеть во дворе и пить – это бессмысленное занятие.
– Ну, можно еще траву курить…
– Ага, а еще можно и поторчать. Ты, кстати, «белый» пробовал?
– Нет, я «беленькую» люблю.
– И это правильно! – торжественно провозгласил Соловей голосом Горбачева. – Когда меня спрашивают, отчего я не стал наркоманом, я тоже отвечаю, что водка вкуснее, а первая любовь – дороже. Ты, кстати, вспомнил, что вчера было?
– Ну вроде да… Ты ведь знаешь, что предки моего Ленусёночка посылают меня нахер в ежедневном режиме?
– Знаю. Старая история.
– Так вот вчера я решил разорвать этот порочный круг, но её папа оказался не готов к диалогу. Грозился ментов вызвать, орал на меня. Я понял, что надо позвонить самому.
– Это как?!
