Поваренок по имени Канэль попадает в скверную ситуацию и вынужденно бежит из Франции в Америку, где перед ним открывается совершенно другая, новая жизнь.
Вы когда-нибудь варили манную кашу? Да?
Ну тогда вы наверняка знаете, что нужно делать. Берем до блеска начищенную чугунную кастрюльку с толстым дном. Если она расписана розочками или иными цветами, то так даже лучше. Будет на что любоваться во время приготовления волшебной субстанции. Далее, ставим эту посудинку на раскаленную плиту. Отмеряем необходимый объем молока и наливаем его в кастрюльку. После этого, насыпаем в стакан нужное количество манной крупы. Не забываем поглядывать на плиту, иначе молоко убежит и зальет все вокруг. Оттирать придется ой как долго. Уж поверьте мне. Я знаю точно. У меня так происходило много раз.
Пока молоко закипает, можно достать какие-нибудь любимые пряности из шкафа. Их мы добавим в кашу уже после приготовления. Все время смотрим на молоко. Как только снежно-белая поверхность начнет волноваться, нервничать, концентрируем все свое внимание на молоке. Вот-вот образуется твердая пленка, вода испаряется, на дне кастрюльки образуется очень много газовых пузырьков. При кипении их становится все больше и больше. Я наблюдал за ними многократно. Наконец, пузырьков уже не счесть, и газ устремляется вверх. Вот теперь, самое главное не пропустить момент и начать сыпать по краешку манку, одновременно помешивая в кастрюле ложкой. Но мы же забыли достать соль! Тянемся к ящику, и тут вдруг…
– Канэль, черт тебя дери! Опять твое молоко убежало! Сегодня останешься после смены и будешь драить всю плиту! И снова воняет горелым!
Бац! Бац! Затрещины, одна за другой хлестко щелкают по черной голове молодого поваренка, зазевавшегося и пропустившего священный момент насыпания крупы. И это не в первый раз. Ладно. Ничего. Он потерпит. Но этот упырь, су-шеф Крюэль мог бы быть и поласковей.
– Не зевай! На тебе еще два десерта и пирог с вишней!
Гарсон Андрэ выбегает из зала и гремя подносом с грязной посудой мчится в посудомойню. Сегодня он работает за двоих так как еще один официант, Тьери, приболел и не смог выйти в свою смену. На улице Карно шумно и весело, и народу в ресторане «Тотасьён», что в Бобиньи, северо-восточном пригороде Парижа довольно много. На носу День всех святых, и все богачи торопятся отметить этот важный для всей Франции праздник. Шеф-повара, могущественного Флорентина Руа нп кухне нет и вот, Жак Крюэль показывает свое мнимое могущество и глумится над поварами. Но ему можно. Ведь он – начальство.
– Ты же все слышал, Канэль?! – Жак Круэль раздражен. – С тебя тарт татен, шодо и блинчики Сюзетт. И если ты снова будешь пихать в яблочный пирог свою ненаглядную корицу, я тебя точно вышвырну на улицу! Не забывай, что месье Руа разрешил мне командовать на кухне, пока его нет. За работу!
Да уж! В пятницу не зевай! Только и успевай, что поднимать тесто, готовить крем и чистить фрукты.
Бертран Гату по прозвищу «Канэль», работает в «Тотасьён» уже целый год. До этого он вкалывал поваренком в «Ля Шифр», что находится на проспекте Репюблик. Это тоже в Бобиньи, где и вырос мальчик. Пятнадцати лет от роду, крепкий и работоспособный, он, не имея образования, всегда умел приготовить дома что-нибудь вкусное. Мать, видя это, устроила его в столовую, где подрабатывала полотеркой. Потом он перешел в «Ля Шифр». Там его и заприметил великий и ужасный шеф-повар Флорентин Руа. Попробовав несколько десертов молодого виртуоза, он сразу понял, что перед ним самородок и забрал Бертрана к себе.
Парень сперва очень обрадовался, но после восторга и эйфории от перехода в знаменитый на весь район ресторан настали суровые будни кухонной жизни. Вечно задирающий нос Жак Круэль, дергающие его гарсоны – все это порядком выводило поваренка из себя. Порой, хотелось бросить все и уйти, но черноволосый мальчишка был напористым и своенравным. Иногда ему очень хотелось вылить кастрюлю с горячим молоком прямо на голову су-шефу, но приходилось сдерживаться. Ведь Канэль поставил перед собой задачу когда-нибудь занять место кондитера, а потом и шефа-кондитера.
Но пока он был на побегушках у Луи Жонти, жизнерадостного толстяка с колышущимся будто пышное земляничное желе животом. А тот, видя усердие пытливого молодого повара, старался привить ему любовь к работе, не гонял его по кухне почем зря и передавал все те необходимые знания, которыми владел сам.
