Мэтр Лео, развернувшийся, чтобы вытереть предательскую влагу с глаз, увидел нас и попытался улыбнуться, шмыгая носом.
Что же, горе не только озлобляет или ломает человека, но делает нас ближе друг другу, давая шанс хоть на короткий промежуток времени почувствовать, что ты не один, почувствовать плечо или подставить свое. Не так уж и много, когда горит и рушится все вокруг, но очень много, когда надо с чего-то начинать все восстанавливать.
Вооруженные патрули трижды останавливали нас, на словах — пытаясь проверить документы, а на деле — полюбопытствовать, что же это за светящееся чудо восседает на парящем над землей, "механизме".
В конце-концов, наша "кукла с ушами", по меткой оценке Бена, перестала выделываться и пригасила свое свечение, выторговав за это право ехать у меня на плече!
А эти два предателя, ей это разрешили, убедив меня в том, что пусть лучше кукла едет на плече, молчком и без эффектов, чем останавливаться и расшаркиваться с каждым патрулем.
Еще тогда у меня мелькнула мысль, что можно было как-то все иначе, провернуть, но задурили мне голову, отвлекли и вот теперь я — гужевой транспорт…
Окла устроилась у меня на левом плече, и тишине наступил конец.
Устроившись у самого моего уха, искин устроила мне настоящий допрос с пристрастием, демонстрируя любопытство такого мирового уровня и класса, что я всерьез задумался о том, за что мне все эти муки.
"Кирпичное здание" тоже пострадало, лишившись окон и зияя пробоинами в своих стенах.
Внутри, на месте проходной, высилась баррикада, обильно политая кровью с обеих сторон. В ее геометрическом центре была пробита здоровенная, обугленная по краям, дыра, через которую открывался замечательный вид на развалины противоположной стены.
Фея, наконец-то, покинула мое плечо, и я вздохнул с облегчением: весила искин не много, но вот вы, лично, пробовали отвечать на вопросы 40 минут, без перерыва?
Да я, за все время своего пребывания в этом мире, так много не разговаривал!
Охранника с забинтованной головой я не узнал — богатый будет, Жан-Люк Бернар… Дубина, стоеросовая!
Он ведь меня так и не пропустил, заявив, что раз я уволился, так и делать мне внутри, больше нечего!
А, с другой стороны, вот так ли уж он и не прав?
Задавшись этим вопросом, я прислонился спиной к стене, подстелив под пятую точку сложенную вчетверо, гигантскую штору, сорванную со своего места вместе с гардиной, обгорелой по одному из углов и оттого воняющей гарью.
Задался. Задумался. Зевнул и вырубился — в отличии от Мэтта, вздремнувшего на базе, хоть пару часиков, я, дурак эдакий, занимался разбором трофеев, притащенных мне механизмом в ответ на просьбу подыскать хоть что-то, из чего можно сделать оружие.
Последнее, что помню, это то, как подкладываю под голову свой жесткий рюкзак, а дальше — тьма!
Бернар, будь благословен этот человек, мало того, что дал мне поспать вволю, он еще и укрыл меня второй шторой, в которую я закутался так технично, что он сам меня там не нашел, когда по мою душу явились гонцы от Милтона.
Я их и вовсе не услышал, качаясь на крыльях дедушки Морфея и давая отдых натруженным органам — ногам, голове и языку. Языку — особенно!
Проснулся, чувствуя себя по-настоящему живым, голодным и отдохнувшим. На миг даже поверил, что все мои похождения на Американском континенте лишь увлекательный сон, но запах гари, шибающий в нос от ткани и гул голосов, выясняющих отношения на все повышающихся тонах, заставили огорченно вздохнуть — сон оказался явью и впору ставить крест на том, что я называю своим прошлым.
Особенно если учитывать тот факт, что стоит мне только всерьез засобираться "домой", как жизнь вносит коррективы, оттянув резинку на трусах…
И звучно ее отпустив…
Выбравшись наружу, охнул — спал я до самой темноты, часов десять, не меньше! Снаружи уже вовсю сияли своими колючими огоньками ночные звезды, да шумели насекомые, выжившие и радующиеся приходу ночи.
Закинул за спину рюкзак и зашагал в сторону любимого ручья — приводить себя в порядок.
Мое место оказалось занято — горел костер, вокруг которого полусидели, полулежали четверо, чьих лиц я не видел, а подходить, от чего-то, не решился, так и замерев в кустах, прислушиваясь к их беседе.
Кто бы эти четверо ни были, информацией они владели явно из первых уст, что называется. Обсуждали ее не таясь и, отчего-то, вызывали у меня раздражение, своим скучающе-кислым, диалогом.
— … Эрнест долго теперь будет на воду дуть… — Один из говорящих почесал затылок и икнул. — Приказал все особо важные объекты перетащить в портальные параллели. Детей, женщин — туда-же.
— Из других городов обещали помощь прислать, — перебил его другой, лежащий на спине и подложивший под голову руки. — Но, прознав о его планах — решили и сами туда переехать.
— Оборонять от Младших город и оборонять от Младших пару порталов — совершенно две большие разницы! Можно их и вовсе выключить… — "Икающий" согласно махнул рукой. — Оттого и злой такой Правитель, что умная мысля пришла тогда, когда *опа в мыле оказалась!