В отличии от табурета Аркана, мой на пол не упал — центр тяжести у него намного ниже, а я, хоть и гибкий, но все еще недостаточно быстрый, чтобы догнать стартующего с места, тренированного морского пехотинца, всю свою разумную жизнь только и занимающегося быстрым перемещением с места на место.
И, хоть первым к раненому приблизился Бен, все действия по первой помощи, пришлось делать мне. Бен лишь помог перетащить его на стол и держал свет, пока я осматривал раны и радовался, что уговорил меня Бен на поиск убер-плюшек в сгоревшем Форте-Чипевайан, уже начавшем зарастать травой и покрываться следами диких животных, на чистеньких некогда, улицах.
Оказывается, "не горят" не только рукописи. "Золотые ампулы" тоже вполне себе остались целыми. Внешне — однозначно, а вот что внутри и как на это "внутри" подействовала температура — сейчас и узнаем.
Не дрогнувшей рукой, воткнул острый кончик ампулы в шею раненного. Есть у нас с Беном и пара армейских аптечек, но самое ценное в них — бинты, а остальное — давно просроченные медикаменты, использовать которые я поостерегусь, даже будучи смертельно раненым или столь же смертельно — пьяным.
Есть еще мази и настойки "дедушки Ляо", как называет мастера Сибатси, Бен, но они большей частью для похудения, растирания и от поноса. Есть опий, пара кусков, но это не про этот случай. Боль, конечно, снимет. Только больной может и не проснуться, погрузившись в тяжелое забытье.
Ампула окрасилась темной кровью и исчезла, оставив меня в ступоре.
Мужчина вновь пожелал мне всех благ и закатил глаза, прощаясь с сознанием.
Водрузив на мой табурет большой таз с горячей водой и положив рядом ком чистых тряпок, Бен развернулся и покинул наше совместное жилье, оставляя меня за старшего, главного и самого ответственного, стрелочник старый.
Надеюсь, он все же пошел к радару или, на худой конец, ходит дозором вокруг дома, не подпуская внутрь озабоченных дамочек.
Мужчина вновь застонал, но уже намного спокойней, словно адская боль начала отступать, даря облегчение истерзанному телу. Если я все правильно понял, человеку досталось не только примитивной плетью, палкой или бейсбольной битой. Застарелые ожоги покрывали его спину и бока, следы поражения электротоком, коричневые и теряющиеся под рваными ранами, оставленными звериными когтями. Рваное ухо и чудом оставшийся целым, левый глаз.
И, как такое лечить?
Смывая кровь, сам поймал себя на том, что шепчу слова, услышанные мной от деда, когда я в детстве рассадил колено и загнал камень, под коленную чашечку. Пока он их говорил — было не так больно. И не так страшно.
Если помогло мне, надеюсь, поможет и этому бедолаге. Ведь это только слова, простые и человеческие. Они помогут человеку. Лишь бы он был человеком. Лишь бы мог даже не слышать — только чувствовать. Этого достаточно.
Дыхание лежащего на столе человека, постепенно очищающегося от грязи, крови, застоявшегося гноя и мусора, оставшегося в ранах, выровнялось, стало мерным, глубоким и спокойным.
Стукнула входная дверь и на пол посыпались наши запасы стратегического деревянного топлива, заставляя меня обернуться к Бену и укоризненно покачать головой, пеняя на шум.
Получив в ответ разведенные руки и легкое подобие улыбки, вернулся к своему пациенту.
Отпрыгнуть от стола мне не дали предавшие меня ноги, ставшие ватными и заколотившееся во рту испуганной птицей, сердце.
На столе, лежал на боку и мирно дрых, перебирая во сне лапами и подрагивая чуткими ушами-локаторами, здоровенный Серый Волк!
****
Все сказанное Олегом, Бен обдумал еще до его появления и теперь лишь проигрывал в голове некоторые стороны проблемы, которых толстяк не заметил: не хватило опыта, перебор с юношеским, до конца не выветрившимся максимализмом или банальная нехватка времени, чистая импровизация — все это лишь демонстрировало, что Олег парень хороший, но слегка увлекающийся и совершенно предсказуемый, как и все его племя. Оттого и решился Бен пошутить над темой женщин на войне, зная, что у русских с этим полные штаны предрассудков, восхищения и преклонения. От такого поведения, не мудрено, что русские женщины всеми правдами и не правдами старались уехать из медвежьего угла, снять и поставить в угол тяжелую обувь, под названием
Нет, сам он чисто русских не встречал, но вот странное прозвище "
Вываленный ответ, прибил Аркана к земле. Не своей жесткостью, нет. Он точно знал, что женщина на войне — точно такой-же солдат, как и он сам, со всеми вытекающими, что называется. Знал он и том, что за некоторых офицеров "дружественных армий вероятного противника" назначалась награда — сам получал, под роспись, цветные фото, черно-белые фотороботы или просто описания с указанными цифрами, когда шел на очередной рейд.
