О, счастливая страна!
Что носил я в сердце гордом,
Носит каждая стена.
Имя Братства и Свободы
Чтут начертано народы;
Галл — на храмах и дворцах,
Бритт — в законах, мы — в сердцах.
Вот — кладбище, и у входа:
«Братство, Равенство, Свобода…»
Здесь учился Данте сам
Силе дверных эпиграмм!
«Братство, Равенство, Свобода» —
Гордо блещут с арки входа.
- «Что за мрачные дома?»
- «Наша, сударь, здесь — тюрьма…»
Кто — скорбит по езуите,
Кто — зовет в страну царей…
Галлы, галлы, призовите
Чужеземных матерей!
С Греком Галл несхож — и сходен:
Эллин вольностью создан,
Галл — все Галл, пока свободен, —
Эллин он, коль обуздан.
Галл над портиком Версальским
Начертал: «Всем Славам Галльским…»
Горделивей нет речей;
Но мне мил их звук высокий:
Чужестранцу лавр мечей
Ненавистен одинокий.
Прочь от жизни обиходной
Гонит муз полет свободный
К сфинксам ночи модный бес;
Кладезь символа холодный
Учит нас красе небес;
Мил нам солнца лик подземный,
Милы зовы глуби стремной,
Беспредельный, безнадежный,
В мире мрак, и мрак в груди;
Неисследный, неизбежный —
Позади и впереди…
Дружен скептик в общей доле
С вызывателем теней,
В мире с мистиком афей:
«Населяйте мрак по воле —
Пустота всего страшней!»
Мудрецы многосердечья,
Всех времен, сердец и стран
Разумеем мы наречья —
И поймем тебя, тиран!..
Так, в бездушьи лицемерном,
Так, в безверьи многоверном
Возрастает меж гробов
Поколение рабов.
У Природы вымогает
Неги новыя Разврат,
И Жестокость помогает,
Где ее изнемогает
В пресыщеньи алчный брат.
Вы, правители, в боязни
Всенародной неприязни
Роковой услышать глас,—
Дайте зрелищ лютой казни —
И толпа возлюбит вас!..
«Казнь заутра — злым ко страху!..»
Бешен был сей пир добра:
Чернь с полночи до утра
Жадно выла, видя плаху,
В ожиданьи топора…
Ночь — роящиеся станы —
Озаренные платаны —
Шелка шелест — чаши звон —
Отзвук плесков — отзвук пляски —
Ртов картавящих жаргон —
И на лицах рыжих жен
Намалеванные маски…
Промефею подражай,
Друг нагих харит — Художник!
Как божественный безбожник
Тело нам изображай!
Сердцем чистый, дерзновенный,
Старца дар богоявленный
К вечным Формам приближай!
За нагой и горделивой
Дафной — Феб… А вы куда?…
Прочь, ревнивцев рой блудливый!
Прочь, вы, твари похотливой
Козлоногие стада!
Сколько Зверю в снедь предал
Ты Земли кровавых даней,
Человеческих блужданий
Серокаменный Дедал!
Тот не любит Человека,
Сердце-город, кто тебя
Озирает, не любя,—
О, горящее от века!
Неопально-пылкий терн!
Страстных руд плавильный горн!
Нравам света служит совесть,
Лишь условно чтима честь;
Но одна святыня есть:
Об отчизне падшей повесть,
За отчизну гнев и месть!
Все заветы лживы, спорны:
Святы лишь отчизны терны!
Долги дни, глашатай света!
Мир от темных сил блюди;
Упреждай лучи рассвета;
Бодрствуй сам — и нас буди!
Марии Михайловне Замятниной
Милы мне, чуткий друг, в мечтательном Пуссене:
Веселья звонкие в пустынности лугов;
В прозрачных сумерках скитания богов;
Над легкой радостью — задумчивые сени;
Неведомой зарей затеплен край небес,—
И луч, сочащийся под лиственные своды,
И ожидание пленительных чудес
В улыбке вечереющей природы.
Как дали тонкие, чарует Клод Лоррэн
И зеленью морей влечет, как песнь сирен,
В плен ясных гаваней, где спят чужие воды,
Под стройные столпы, и мраморные своды,
И мачты, свившие на отдых паруса,
Меж тем как чистый серп прорезал небеса.
Грации, вами клянусь; милей Красота без одежды!
Полный гармоний, без рифм стих обнаженный
милей!
В ясном сиянии дня незримы бледные звезды;
Долу таинственней тьма — ярче светила небес.
Благословенный день, залог величавой надежды!
Волю народу ты дал, родине дал ты народ.
Кличь себя сам и немолчно зови, доколе далекий
Из заповедных глубин: «Вот я!»- послышишь
ответ.
Ищет себя, умирая, зерно — и находит, утратив:
Вот твой, Природа, закон! вот твой завет, Человек!..
Музыке темной внемлет Поэт — и не знает покоя,
Слыша ясней и ясней звук предреченных речей.
Александре Васильевне Гольштейн
В страждущем страждешь ты сам: вмести сораспяться
живому.
В страждущем страждешь ты сам: мужествуй,
милуй, живи.
L a k r u a m e g s e u e n e s t i p o l u t l h m o n
g e n o x a g d r v g
Orph.[37]
Non mi destar!
Вся золотом мерцающим долина
Озарена;
Как тяжкий щит ночного исполина,
Встает луна.
