– Спасибо, Вадик. Я подумаю. Ты иди, мойся, отдыхай. Чуть позже будем ужинать. Я уже обо всем распорядилась.
Вадим кивнул, привлек к себе напоследок Валю, чмокнула ее в нос и ушел в кабинет.
– Вот видишь! – Валя обернула к Кире смеющееся, радостное лицо. – Дождалась и не умерла. Так что Пушкин твой здесь ни при чем.
– Ладно, ладно, – согласно закивала та. – Ты давай топай в детскую. А то там наш прынц в манеже без памперса сидит. Наверняка обмочил штаны. А я займусь хозяйством.
Валя побежала наверх.
Антошка действительно сидел в манеже и деловито грыз погремушку. Рядом красовалась аккуратная лужица.
– Ах ты, бесстыдник! – мягко пожурила его Валя. – Пора уже проситься на горшок.
– Ма-ма-ма! – радостно произнес малыш, поднимаясь на ножки.
«Надо будет сказать Вадиму, что он пытается говорить, – подумала Валя, – вот обрадуется, наверное!»
Она переодела Антошку, накормила его овощным пюре и уложила в кроватку. Немного покачала, чтобы тот уснул, и снова спустилась. Подошла к кабинету, потихоньку заглянула внутрь.
Вадим, очевидно, только что вышел из душа. Он стоял посреди комнаты в одних домашних брюках, голый по пояс, его мокрые волосы красиво поблескивали в свете люстры.
– Валя, ты? – Он обернулся на шорох, лицо его потеплело. – Иди сюда.
Она смущенно улыбнулась, продолжая стоять на пороге.
– Я просто взглянуть, как ты. Не буду мешать.
– Глупости. Ты никогда не мешаешь. Иди ко мне, говорю.
Валя скользнула в кабинет, прикрыв за собой дверь. Вадим обнял ее, потом подхватил на руки, отнес на диван. Они целовались жадно, ненасытно, и его поцелуи напомнили Вале Тенгиза – в них теперь была та же неистовость, первобытная страсть.
«Он любит меня! – молнией мелькнуло у нее в голове. – Иначе бы не сжимал в объятиях до боли, не проявлял такого нетерпения, не смотрел пристально, точно гипнотизируя. Кира права, он любит меня!»…
…Вадим провел рукой по ее волосам, а потом закурил, глядя в потолок.
– Детка, я… хочу что-то тебе сказать. Только не сейчас, я слишком устал. Завтра. Ты потерпишь, хорошо?
– Конечно, потерплю, Вадик. Я могу терпеть ради тебя очень долго. Сколько нужно. – Она уже знала, что он хочет сказать. И сама собиралась сказать ему то же самое.
Время пришло. Оно диктовало свои условия и, как говорила Кира, все расставило по местам. Антошка заговорил, Вадим примирился со смертью Лики, а Валя забыла Тенгиза. Теперь впереди у них новая жизнь, в которой они, все трое, связаны одной ниточкой, будут существовать ради друг друга и перестанут жалеть о прошлом. Навсегда.
– Ты иди тогда, Валюшка, – тихонько и мягко проговорил Вадим. – Иди к себе. А я немного подремлю до ужина. Завтра в это время ты уже все будешь знать. Все. – Он улыбнулся и прикрыл глаза.
Валя поцеловала его напоследок и соскользнула с дивана. Быстро и бесшумно накинула одежду, поправила волосы. У порога она обернулась, глянула на Вадима. Тот спал, уронив одну руку с дивана, а другой прикрыв лицо – последние свои слова он произносил уже в полусне.
– Спи, – шепотом сказала ему Валя. – Мы оба все знаем. Давно знаем. Ни к чему и слова.
Блаженно улыбаясь, она шмыгнула за дверь и нос к носу столкнулась с Кирой.
– Где Вадим? – Та смотрела куда-то мимо Вали, озабоченная своими мыслями.
– Он задремал. Я не стала его будить, пусть отдохнет хоть чуть-чуть.
– Как это отдохнет? А ужин? Все уже готово, я приказала Наталье накрыть в гостиной. – Кира решительно взялась за ручку двери, но Валя отчаянно замотала головой:
– Нет, нет! Кира, не надо, не трогай его. Он очень устал.
– Но сама-то ты его трогала, и еще как, – неожиданно сердито проговорила та, но руку опустила и, ничего больше не сказав, быстро пошла по коридору.
Валя на мгновение застыла, растерянная, а потом поспешила вслед за Кирой. Догнала ее, тронула за плечо.
– Ты что, обиделась на меня?
– Вот еще, – фыркнула Кира. – Если уж тебе так не терпелось среди дня лезть к нему в постель, то пожалуйста.
– Но, Кирочка, сейчас уже вечер, а не день! – жалобно пошутила Валя, пытаясь вернуть расположение приятельницы.
В какой-то мере это ей удалось. Кира замедлила шаг, обернулась. Лицо ее немного прояснилось, на губах возникла знакомая ироническая улыбка.
– Эх, Валентина! Ты неисправима. Вся состоишь из сплошных порывов – то у окна дежуришь в течение часа, то мужиков насилуешь, не дав им выйти из душа. Одним словом, «есть женщины в русских селеньях»!
– Перестань издеваться, – засмеялась Валя, успокоенная, что Кира больше не сердится на нее, – слушай лучше, что сейчас было. Вадим обещал завтра сказать мне что-то очень важное.
– Ну вот, я же говорила! – произнесла Кира торжествующим тоном. – Поздравляю, от души поздравляю. – И тут же ворчливо прибавила: – А все-таки не нужно было давать ему до ужина. Видит бог, еда теперь пропадет понапрасну.
Она словно в воду глядела. Вадим, как накануне Валя, заснул на всю ночь и ни к какому ужину не появился. Женщины поели в одиночестве, а большую часть праздничных блюд пришлось поставить в холодильник до утра. Затем Кира объявила, что должна отлучиться по делам.
