Все с тревогой ждали появления мисс Малицы.
– При мне они ни о чем таком не говорили, – сказала она. – Наверное, все дело в старой миссис. Но все равно, мне не нравится, как выглядит этот тип! Я много таких видела – глазки бегают, а сам притворяется!
Черные пристально следили за окнами большого дома. По движению ламп стало ясно, что миссис Ли покинула мужчин в гостиной и поднялась к себе в спальню. Лампа в гостиной все еще горела, когда последние черные сдались и разошлись по хижинам, страшась утра.
Матильда отозвала кузнеца Тома в сторону еще до завтрака.
– Том, у меня не было времени вечером поговорить с тобой наедине, да и пугать всех до смерти не хотелось. Но Малица слышала, что массе нужно платить по закладным на дом, а она отлично знает, что у них нет ни пенни! Я нутром чую, что этот белый – торговец ниггерами!
– Я тоже, – просто ответил Том и замолчал. – Мамми, может быть, у другого массы нам будет лучше? Конечно, если мы сможем остаться вместе – вот что меня тревожит больше всего.
Из хижин стали выходить другие, и Матильда быстро убежала, чтобы никого не тревожить этим разговором.
Миссис Ли сказала мисс Малице, что у нее болит голова и завтракать она не будет. Масса и его гость плотно поели, а потом стали прогуливаться по двору, оживленно беседуя. Они обошли весь дом, хозяйственный двор и дошли до кузницы, где Том накачивал самодельные меха. Желтые искры летели из печи, где нагревались два плоских листа железа, из которых он собирался сделать дверные петли. Несколько минут мужчины стояли и наблюдали, как Том длинными щипцами хватает красные листы железа и кидает на наковальню. Он умело прижал их к пруту, закрепленному на наковальне, сформировал проем для петель и проделал три отверстия для винтов. Потом взялся за холодный короткий резец и любимый самодельный молоток весом в четыре фунта. Придавая петлям форму, заказанную клиентом, он словно не замечал присутствия наблюдателей.
– Он хороший кузнец, на мой взгляд, – как бы невзначай заметил масса Ли.
Его гость что-то согласно буркнул. Обойдя всю кузницу, он изучил образцы работ, свисавшие с гвоздей и крючков, а потом обратился прямо к Тому:
– Сколько тебе лет, парень?
– Скоро будет двадцать три, сэр.
– А сколько у тебя детей?
– Я еще не женат, сэр.
– Такому большому и крепкому парню не нужна жена, чтобы заделать детей!
Том ничего не ответил, подумав о том, сколько детей белых мужчин живут теперь в хижинах рабов.
– Может быть, ты из религиозных ниггеров?
Том чувствовал, что мужчина пытается разговорить его не без причины – почти наверняка приценивается к нему, чтобы купить. Он ответил, стараясь говорить спокойно:
– Думаю, масса Ли сказал вам, что мы здесь живем семьей: моя мамми, бабушка, братья и сестры. Мы все верим в Господа и знаем Библию, сэр.
Мужчина подозрительно прищурился:
– И кто же из вас читает Библию остальным?
Том не собирался говорить зловещему незнакомцу, что и бабушка его, и мамми умеют читать.
– Мы все росли, слушая Писание, и теперь многое помним наизусть, сэр.
Мужчина явно расслабился и вернулся к прежней теме:
– Как думаешь, справишься с кузницей на большой плантации?
Том чуть было не взорвался, почувствовав, что вопрос о его продаже уже решен. Но ему нужно было убедиться, что и семья его тоже является частью сделки. Гнев его достиг предела, но он все же сдержался:
– Сэр, мы все можем выращивать урожай и делать все, что нужно на плантации…
Масса и его гость, не говоря больше ни слова, направились к полям. И тут из кухни прибежала мисс Малица.
– Что они говорили, Том? Миссис от меня глаза прячет!
Стараясь сдержаться, Том ответил:
– Похоже, мисс Малица, он собирается продать, может быть, всех нас, а может, только меня одного.
Мисс Малица заплакала. Том осторожно погладил ее по плечу:
– Мисс Малица, не нужно плакать! Я уже говорил мамми, что на новом месте может быть лучше, чем здесь…
Но как Том ни старался, старая кухарка плакать не перестала.
Вечером все вернулись с поля мрачными и подавленными. Женщины не переставали плакать. Все пытались рассказать, как масса и его гость наблюдали за ними за работой и чужак задавал всем вопросы. Никто не сомневался, что речь идет о продаже.
Ночью, когда трое белых из большого дома не могли слышать криков ужаса и страдания из хижин рабов, семнадцать черных дали волю своему горю. Уже не только женщины, но и мужчины хватали и обнимали друг друга, понимая, что могут расстаться навсегда. Все неудержимо плакали.
– Господи, защити нас от этого зла! – с пронзительными криками молилась Матильда.
На следующее утро Том позвонил в утренний колокол с тяжелым предчувствием.
Старая мисс Малица проковыляла мимо него к большому дому – пора было готовить завтрак. Но уже через десять минут она вернулась к хижинам. Лицо ее было залито слезами.
– Масса велел никому никуда не ходить. Когда он закончит завтракать, все должны собраться здесь…
Напуганные черные собрались, где было приказано. Даже старого и больного дядюшку Помпея вынесли из хижины…
