– Но, паппи! – разрыдалась Элизабет.
– Я все сказал! С этим нужно покончить!
– Если я не смогу выйти замуж за Джона, то вообще никогда не выйду замуж! – выкрикнула Элизабет.
Том Мюррей повернулся и вышел, громко хлопнув дверью. В соседней комнате он остановился возле кресла-качалки, где сидела Ирена.
– Том, что ты… – начала жена.
– Не собираюсь больше об этом говорить! – отрезал он и выскочил из дома.
Когда об этом узнала Матильда, она так разозлилась, что Ирене пришлось сдерживать ее, чтобы она не задала Тому трепку.
– В жилах паппи этого парня течет белая кровь! – крикнула она и вдруг пошатнулась.
Схватившись за грудь, Матильда тяжело оперлась на стол. Ирена еле успела подхватить ее, чтобы она не упала на пол.
– О Господи! – простонала Матильда. Лицо ее исказилось от боли. – Иисус милосердный! О Господи, нет!
Веки ее затрепетали и закрылись.
– Бабушка! – крикнула Ирена, обхватив Матильду за плечи. –
Она приложила ухо к ее груди и прислушалась. Сердце еще билось. Но через два дня оно остановилось.
Цыпленок Джордж не плакал. Но в его твердости было что-то мучительное. Он словно умер вместе с Матильдой. С того дня никто больше не видел его улыбки, не слышал от него ни единой шутки. Они с Матильдой никогда не были близки по-настоящему, но когда она умерла, душевное тепло Джорджа ушло вместе с ней. Он начал как-то съеживаться, высыхать. Постарел буквально в один день – нет, не стал слабым и забывчивым, но ожесточился и высох. Он больше не хотел оставаться в доме, где жила Матильда, и начал кочевать от одного сына к другому. Жил у кого-нибудь, пока не надоедало ему самому и хозяевам. И тогда старый, седой Цыпленок Джордж перебирался в другой дом. Когда он не ругался, то просто сидел на крыльце в кресле-качалке, которое всегда таскал за собой, и часами всматривался в окружающие поля.
Ему исполнилось восемьдесят три года – и он категорически отказался притронуться к праздничному торту, испеченному специально для него. Зимой 1890 года он сидел перед очагом в доме старшей внучки Марии Джейн. Она велела ему сидеть спокойно и не тревожить больную ногу, а сама отправилась на соседнее поле с обедом для мужа. Хотя она и торопилась домой, но, вернувшись, обнаружила деда на полу – он упал прямо в огонь и с трудом выбрался. На крики Марии Джейн прибежал ее муж. Котелок, шарф и свитер сильно обгорели. Цыпленок Джордж получил страшные ожоги. К вечеру он умер.
На его похороны собрались почти все черные Хеннинга. Многие из них были его детьми, внуками или правнуками. Его похоронили рядом с Матильдой. Стоя у его могилы, Джордж-младший наклонился к Верджилу и прошептал:
– Паппи был такой крутой, что умереть нормально просто не мог.
Верджил повернулся и печально посмотрел на брата.
– Я любил его, – тихо ответил он. – И ты тоже… И все мы…
– Конечно, мы любили его, – кивнул Джордж-младший. – Жить с этим петушиным старым мошенником было невозможно, а посмотри, как все плачут из-за того, что он умер!
– Мама! – задыхаясь, воскликнула Синтия. – Уилл Палмер просит разрешения проводить меня домой из церкви в следующее воскресенье!
– Как-то он не слишком спешит, ты не находишь? – откликнулась Ирена. – Я уже два года вижу, как он смотрит на тебя в церкви каждое воскресенье…
– Кто? – поинтересовался Том.
– Уилл Палмер! Можно он проводит ее домой?
Том Мюррей помолчал, потом сухо сказал:
– Я подумаю об этом.
Синтия вышла с таким видом, словно получила удар в грудь. Ирена пристально посмотрела на мужа:
– Том, похоже, для твоих девочек просто нет достойных мужчин! Все в городе знают, что молодой Уилл управляет лесопилкой за этого старого пьяницу мистера Джеймса. Все видят, как он сам разгружает лес из вагонов, продает и доставляет его, выписывает счета, собирает деньги и кладет их в банк. Даже мелкие плотницкие работы выполняет, если клиенты просят! И несмотря на это, он ни разу дурного слова не сказал про мистера Джеймса.
– То, как он выполняет свою работу, это его дело, – отрезал Том Мюррей. – Я видел его в церкви. Половина девиц откровенно таращилась на него.
– Ну конечно! – воскликнула Ирена. – Он же лучший жених в Хеннинге. Но он ни разу никого домой не провожал.
– А как насчет Лулы Картер, которой он подарил цветы?
Пораженная познаниями Тома, Ирена возразила:
– Это было больше года назад, Том! И если уж ты так много знаешь, тебе должно быть известно, что после этого она повела себя как последняя дура. Ходила за ним словно тень, и он в конце концов вообще перестал с ней разговаривать!
– Сделал раз, сделает снова.
– Не с Синтией! Она-то так не поступит! Она – девушка красивая и хорошо воспитанная. Все уши мне прожужжала, как ей нравится Уилл, но ему она никогда и виду не показывала! Лишь улыбается ему, когда он заговаривает с ней. Сколько бы девушек вокруг него ни увивалось, я-то вижу, на кого он положил глаз!
– Похоже, ты уже все решила! – возмутился Том.
– Ну Том, пожалуйста, пусть он проводит девочку домой! – взмолилась Ирена. – Пусть они пообщаются. Им же нужно познакомиться поближе!
– И мне тоже! – сурово произнес Том.
