Главной проблемой Управления вооружений была газовая промышленность. Главный производитель отравляющих веществ во время войны, Компания IG Farben, оказалась под пристальным вниманием Межсоюзнической Военной Контрольной Комиссии, а многие газовые фабрики находились в демилитаризированном Рейнланде.{508} Докторе Хуго Штольценберг, ведущий химик и эксперт по отравляющим веществам, получил финансовую поддержку со стороны армии для создания новых заводов по производству горчичного газа, а также ОВ с зеленой и синей маркировкой. В 1923 Штольценберг от имени Управления вооружений совершил поездку по СССР, чтобы найти подходящий участок для производства боевых отравляющих веществ. В том же самом году было заключено соглашение между Рейхсвером и советским правительством о строительстве химической фабрике в Троицке, в нижнем течении Волги, для производства фосгена и горчичного газа, с целью снаряжения ОВ миллиона артиллерийских снарядов.{509} Однако в 1925 году финансовые проблемы и протесты конкурента Штольценберга, концерна IG Farben вынудили оставить проект. Управление вооружений, оставшееся с небольшими производственными мощностями по изготовлению ОВ внутри Германии, продолжило усилия по увеличению и улучшению производства и исследований в области оборудования для ведения химической войны.
Отношения с Россией оказались жизненно важными для Рейхсвера. Боевые отравляющие вещества могли быть произведены и усовершенствованы в немецких лабораториях, но СССР располагал полигонами для крупномасштабных испытаний вдали от союзных наблюдателей. В 1927 и 1928-м годах в СССР были отправлены артиллерийские орудия и самолеты — вместе с с двадцатью восьмью немецкими химическими экспертами, которые провели испытания невдалеке от первоначальной фабрики Штольценберга на Волге. Советы поставили большую часть ОВ, особенно горчичный газ и фосген, а немцы организовали учения по практической бомбардировке и авиационной доставке отравляющих веществ.{510} Программа испытаний химического оружия в России, а также поддержка химической промышленности внутри Германии позволили Управлению вооружений не только сохранить химическое оружие, но и обеспечить при вступлении во Вторую мировую войну превосходство над союзниками в этой области. Хотя очень токсичный нервно-паралитический газ «Табун» был разработан германской армией еще до начал Второй мировой войны, он не использовался в ходе самой войны.
Связь
Поддержание непрерывной связи с продвигающимися войсками было одной из главных проблем при ведении маневренной войны. Отсутствие постоянной связи между верховным командованием и командованием армий и корпусов в августе-сентябре 1914 года позиционировался в качестве одной из основных причин провала плана Шлиффена.{511} Германские радиостанции времен войны были громоздкими и эффективными лишь в небольшой степени, хотя они оказались достаточно неплохими в условиях позиционной войны с расположенными на одном месте штабами и статичными линиями окопов. Однако как только имперская армия переходила в наступление, связь прерывалась. В ходе наступления у Капоретто в октябре 1917 года капитан Эрвин Роммель, командовавший тремя ротами вюртембергского горнопехотного батальона, имел в распоряжении своих связистов, прокладывавших телефонные линии во время продвижения вперед, и таким образом мог поддерживать связь со штабом полка. Поскольку телефонные линии требуют времени для своей прокладки, Роммель часто оказывался без эффективной системы связи и соответственно был лишен надежной артиллерийской поддержки.{512} Если телефонные линии и были хоть как-то приспособлены для поддержания связи с медленно продвигающимися войсками, то для ведения мобильной войны в соответствии с предположениями Зекта они совершенно не годились.
