Ведь независимо от воли избирателей, независимо от того, располагают ли лейбористы большинством в палате общин, они заведомо обречены на меньшинство в палате лордов, где за них голосуют всего 155 пэров, в том числе лишь 28 наследственных. Казалось бы, это не так уж мало, если добрая половина лордов - "мертвые души" для палаты, а многие из остальных появляются в ней лишь от случая к случаю (уже говорилось, что в вечерних голосованиях обычно участвует около сотни пэров).
Однако особенность палаты лордов заключается в том, что состав ее перед каждым голосованием - величина неопределенная и непредсказуемая. Так, например, билль о санкциях против расистского режима Смита в Родезии был отвергнут в 1968 году большинством в 193 голоса против 183. Многие участники небывало многолюдного голосования появились под сводами Вестминстерского дворца впервые за несколько десятилетий. "Я встретил уйму родственников, которых считал давно умершими", - цитировали газеты удивленную реплику одного барона.
В ноябре 1977 года 196 пэров во главе с лордом Каррингтоном в очередной раз заблокировали правительственный законопроект о национализации авиационной и судостроительной промышленности (что было наиболее радикальным пунктом предвыборного манифеста лейбористской партии). Они проголосовали за поправку о том, чтобы исключить из числа национализируемых предприятий 12 крупных судоремонтных верфей. Поскольку правительство не могло пойти на это, законопроект был перенесен на следующую сессию, а там отложен в долгий ящик.
Итак, вспомогательный тормоз в руках противников социального прогресса - такова истинная роль палаты лордов в британском механизме власти.
Следует
помнить, что политическое объединение представителей низших классов,
созданное в их собственных интересах, является злом первой величины, что
постоянный характер такого объединения обеспечил бы низшим классам
преобладающую роль в стране и что их господство означало бы власть невежества
над просвещением и численного превосходства над знанием. Пока они не
научились действовать сообща, еще есть возможность предотвратить эту
опасность, и она может быть предотвращена только величайшей мудростью и
дальновидностью верхних классов... Они должны добровольно уступать, пока это
еще не опасно, чтобы не пришлось впоследствии уступать по принуждению.
Уолтер
Бэджет (Англия),
"Английская конституция" (1867).
Глава 17
ЗАДНЕСКАМЕЕЧНИКИ И КНУТЫ
"Посторонние, шапки долой!" - этот средневековый клич разносится по гулким коридорам Вестминстерского дворца, возвещая, что процессия спикера с булавой шествует в палату общин. И пестрая толпа иностранных туристов, школьников с экскурсоводами и пенсионерами из провинции почтительно замирает, чувствуя себя свидетелями и участниками некоего священнодействия. К тому же центральное лобби, где толпится больше всего посетителей, и впрямь напоминает собор своими мозаиками на сводах. Эти четыре панно изображают святых-покровителей и национальные эмблемы каждой из составных частей Соединенного королевства. Святой Георг и роза символизируют Англию, святой Андрей и чертополох - Шотландию, святой Давид и лук-порей - Уэльс, святой Патрик и клевер-трилистник - Ирландию.
После величавой готики центрального лобби сама палата общин производит неожиданное впечатление. Она прежде всего поражает своими малыми размерами; всего около 20 метров в длину! Скамьи, обитые зеленой кожей, тут подлиннее, чем в палате лордов, и размещены они и пять рядов по каждую сторону от прохода. Но даже при большем числе посадочных мест, чем у пэров, палата общин все-таки скорее напоминает клубную гостиную, чем зал конгрессов.
Здесь нет ораторской трибуны. Депутаты выступают с места. И такая камерная атмосфера придает своеобразный характер дебатам: их участники ведут спор, что называется, лицом к лицу. Члены правительства на передней скамье отделены от скамьи теневого кабинета лишь проходом шириной в две шпаги. Черта, проведенная по ковру перед каждой из скамей, напоминает о времени, когда требовались меры предосторожности, чтобы словесные поединки в палате не переходили в вооруженные. Существующее доныне правило гласит, что если кто-либо из депутатов переступит черту у его ног, то есть "шагнет в аут", заседание считается прерванным.
Думается, что склонность англичан относиться к политике как к спорту, то есть видеть в ней состязание двух соперничающих команд, была умело использована творцами британской избирательной системы. Она благоприятствует чередованию у власти двух главных политических партий (в ущерб остальным) и делает парламентские дебаты похожими на футбольный матч между правительством и оппозицией.
