— Меня госпитализировали. Я сказала папе, что не хочу ничего фальшивого, и он отодвинул меня от всех дел. Из-за болезни я не могла возражать ему. Сейчас я дома. Он потом проговорился, что в кабинете Гены нашел листы с его подписями, позвонил нотариусу Мутновой, она прислала помощника, и они оформили завещание так, как будто бы Гена оформил его в офисе. Так что завещание точно поддельное; фамилию, имя и отчество от имени Гены написал мой папа — там подлинная только подпись. Папа оформил доверенность от моего имени и подал заявление о принятии наследства. Я знаю, что папа теперь боится раскрытия правды — ведь он официально предъявил завещание от моего имени, а теперь он и другим директорам доверять не может. Он боится и Вас, с тетей Юлей и Ромой, и других директоров боится. Я не знаю, как спасти его. Я не могу пойти и все рассказать полиции, или суду. Папа контролирует все мои перемещения. Но я и не хочу сдавать его. Я потеряла любимого человека, и теперь я боюсь потерять и папу. Я же понимаю, что из-за подделки завещания против него может быть возбуждено уголовное дело и он может быть осуждён. Как мне быть?
Наступило молчание. Потом Рита проговорила:
— Я все это рассказала Роме, он выслушал, и сказал позвонить Вам — потому что без Вас он никаких решений принимать не хочет.
Вновь наступило молчание. Позиция Романа Белогорова не удивила: понятно, что он, ничего не зная в юридической сфере, не станет ничего обещать.
Молчание затягивалось. Станислав понимал, что Маргарита волнуется, потому что боится за судьбу своего отца, а судьба отца зависит от его решения.
Белогоров начал говорить — как можно более доброжелательно:
— Маргарита Борисовна, спасибо, что Вы позвонили.
Она подтвердила то, в чем он и так был уверен — что завещание было подделано; он заподозрил это еще после того, как секретарь Валентина сказала, что Борис Лиров в день смерти Комина заходил в его кабинет и вынес оттуда какие-то бумаги. Оставалось это доказать.
Доказать.
Самое сложное — доказать.
— Маргарита Борисовна, я понял Вас. Если мой доверитель не будет настаивать на возбуждении уголовного дела по факту фальсификации завещания, я сам настаивать на этом не стану.
Рита ничего не сказала, но Станислав почувствовал, что она облегчённо выдохнула.
— Спасибо! — только и смогла выговорить Рита.
— Я не могу требовать от Вас никаких встречных обязательств, — сказал Белогоров, тем самым подтверждая отказ от возбуждения уголовного преследования Бориса Лирова. — Но может быть, Вы как-то поможете нам доказать фальшивость завещания?
— Я не смогу прийти и заявить что-то о его фальшивости! — проговорила Рита, и Станислав понял, что она вновь напрягается в своем беспокойстве об отце.
— Этого не нужно, — поспешил заверить ее Белогоров, — я понимаю, что Вы не сможете свидетельствовать против отца.
Собственно говоря, она в любом случае могла воспользоваться статьей 51 Конституции и отказаться свидетельствовать против отца как близкого родственника. Станислав решил не скрывать этого:
— Вы все равно по закону вправе отказаться свидетельствовать против отца как близкого родственника. Но и без этого я не стал бы подавать заявление о возбуждении уголовного дела, раз Роман Геннадьевич не хочет его возбуждения. Но может быть Вы как-то подскажете, как нам доказать его фальшивость?
— А что Вам нужно?
— Нам нужны документы, написанные Геннадием Максимовичем, как образцы его почерка.
Маргарита после некоторого молчания сказала:
— У меня есть документы о некоторых покупках, которые Гена делал для меня. И ещё есть договор аренды квартиры, которую он снял для меня. И ещё есть договор банковского счёта.
— Замечательно. Вы можете передать эти документы мне?
— Да, могу. Но как их передать? Я почти не выхожу из дома.
— Но всё-таки выходите?
— Да, иногда встречаюсь с подругами.
— С ними сможете передать документы?
— С ними? Даже не думала.
— Ну есть у Вас какие-то самые доверенные подруги?
— Пожалуй, что да… Наверное, да… Да, точно есть!
— Тогда может быть с ними передадите?
— Да, можно!
Чувствовалось, что Маргарита искренне рада и обеспечить безопасность своего отца, и помочь доказать поддельность завещания.
— Замечательно. Вам позвонит моя коллега, договорится о встрече с Вами и Вашими подругами. Ее зовут Виктория.
— Спасибо!
И ещё:
— Спасибо Вам, Станислав Владимирович. Спасибо!
Закончив беседу, Белогоров позвонил Виктории:
— Виктория, у меня новое поручение для Вас: Вы станете подругой Маргариты Лировой и ее подруг. Да, да, согласен, неожиданное поручение. Но очень важное! И Вы с ним точно справитесь.
В тот же день Белогорову позвонил Роман.
— Станислав Владимирович, здравствуйте.
— Здравствуйте, Роман Геннадьевич! Что случилось?
— Станислав Владимирович, неловко говорить, но за мной, похоже следят.
— Почему Вы так думаете?
— Я заметил, что один и тот же мужчина появляется рядом со мной в разных местах. У меня хорошая память на лица — я запомнил его.
