Хилтон свернул на дорогу, ведущую к студии звукозаписи. Черт возьми, ему не нужна новая стратегия. У пего есть семь музыкальных магазинов и студия в придачу со всем штатом куаши в самом криминальном районе города. Когда последний раз у него в студии хотя бы окно разбили? Главная его стратегия лежит у него за поясом под рубашкой, и каждый грязный мелкий криминал в городе это знает. Нет другого такого человека его уровня, который бы чувствовал себя так безопасно, в самой гуще котла. Но он не только чувствует себя безопасно, ему все это нравится. Никто из числа его знакомых из так называемых людей среднего класса ему не верил и не мог его понять. Они — снобы, вот почему им не понять, когда он говорит, что ему на самом деле нравится быть здесь и работать вместе с куаши. Черт возьми, он ест вместе с ними, пьет и курит ганджу вместе с ними, а когда он был помоложе и в нем было побольше ригана, он и женщин их трахал. Все это ему нравится, по крайней мере нравится его место среди них, но сам он не дурак. Здесь настоящие джунгли, и он в этих джунглях — самый сильный котяра. На холме есть место только для одного тигра, и этот тигр — он. Это вопрос уважения, а они уважают только грубую силу и невежество. Почему же в таком случае он не нанимает в свои магазины охранников? Да потому, что малейшее проявление слабости — и ты, папочка, пропал.
Капут. Конечно, жизнь у них жестокая и тяжелая. Но он пришел сюда и нашел ее такой, а то что его, то его. Он — не местная благотворительная организация. Они могут взять все, что у него есть, но при этом ничего, кроме него самого, не изменится. Да, ему нравятся эти люди, однако ему ясно как день, что он не собирается делить с ними их бедность. С какой стати?
Доброжелатели могут сидеть в своих университетах и нести любую околесицу. Он не только обладает ясным сознанием, но и хорошо спит, хорошо ест, хорошо трахается и в целом счастлив. Жизнь крутая, но сладкая.
Как всегда у ворот собралась толпа. Ни с того ни с сего каждый ниггер в Кингстоне заделался вдруг музыкантом. И не просто музыкантом, а еще и, черт возьми, звездой. Большинству из них не мешало бы поискать себе работу — или хотя бы что-нибудь украсть.
—Миста Хилтон, Миста Хилтон!
—Что?
—С одиннадцати утра мы ждем, сэр. Мы ждем вас, сэр.
—Бросьте, чего это вы ждете?
—Миста Кентон, сэр, он послал нас.
—Так у вас есть песня?
—Да, сэр.
Он поставил скорость на нейтрал и откинулся на сиденье. Группа парней стояла рядом, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.
—Ладно. Давайте я послушаю.
—Здесь, сэр? Вы имеете в виду прямо здесь?
Конечно, им нужна студия. Он протянул руку к рычагу скоростей.
—Вы хотите, чтобы я вас слушал или нет?
—Да, сэр, подождите, сэр.
Вперед выдвинулось человек пять. Они выглядели смущенно и обиженно и пытались сделать все возможное, чтобы как-то организоваться. В их пении было что-то невыносимо безнадежное. После нескольких куплетов Хилтон поднял руку.
—Хватит, — сказал он кратко, — это мне не подходит — слишком медленно.
Когда он отъезжал, группа все еще продолжала петь. Проезжая часть была пыльной, и ветер дул им в глаза, но ведь он и не велел им стоять здесь с раскрытыми ртами.
Приди этот парень минут на десять раньше, когда они записывались, он имел бы большие неприятности от того, что так настойчиво стучал в стеклянную дверь. Но хотя он и был потным и с горящими глазами, его взгляд — вот что главное. Неважно, что он так настойчиво помахивал каким-то свертком в руках, создавая видимость спешки, его голодные глаза рыскали по студии туда-сюда, не пропуская ни малейшей подробности.
—Что тебе надо? — рявкнул Хилтон более грубым, чем обычно, голосом.
—Я принес мастер-ленты, Миста Хилтон, для шествия.
—Ты знаешь, парень, что чуть не испортил нам запись? Что за дурацкая спешка?
—Это на следующей неделе, сэр, и пастор Рамсай сказал…
—Скажи пастору Рамсаю, что он получит их на следующей неделе. И больше так сюда не врывайся.
Он взял сверток и отвернулся, уже уверенный в том, что парень еще не сказал последнего слова. Так и случилось. Парень принялся ходить вокруг да около, размахивая помятой бумажкой с нотами.
—Взгляните, Миста Хилтон, только взгляните, сэр. Пожалуйста.
—Что еще такое?
—У меня есть песня, сэр…
—Чо! У тебя и еще у половины Кингстона.
—Нет, сэр, смотрите, слова, музыка, все как надо, только взгляните. Это точно хит.
—Так, значит, ты не просто певец, а еще композитор и аранжировщик? — спросил он с издевкой.
—В какой-то мере, сэр. У меня есть подготовка и кое-какой опыт, сэр.
Слова сыпались из него в приливе искреннего вдохновения.
—Опыт? Какой-такой опыт? Покажи мне газетные вырезки, покажи свое досье!
Издевательская ухмылка Хилтона чуть смягчилась в пользу этого, не по годам развитого ребенка.
—Я солист, тенор-солист из хора, сэр, я изучал музыку с Миста Брауном. Дайте мне шанс, сэр. Я покажу вам, сэр. Это точно хит.
—Подожди-ка, — протянул Хилтон, — тебя даппи водят за нос? Кто сказал тебе, что я покупаю церковную музыку?
