Когда Эльза обо всем узнала, она серьезно обеспокоилась тем, что Айван добывает средства к существованию противозаконно, за счет ганджи, «чертовой травки», как утверждали послушники в Молитвенном доме, — многие назвали бы его преступником. Да, она согласилась бы с ними до комнаты в коммунальной квартире, и записи пластинки, и этих дней, когда она стирала ноги в кровь под палящим солнцем, выпрашивая работу у богатых женщин, отдыхавших на своих верандах и смотревших на нее так, словно она воровка или того хуже. Возможно, все дело в Рас Петре. Было в нем что-то такое, чему она доверилась. Он никогда не мог, просто не способен был причинить близким ему людям боль. Рас Петр говорил, что трава — это то, что Джа дал черному человеку, чтобы он нашел отдохновение в период угнетения. Это, говорил он, единственная хорошая вещь, которая есть у черного человека и на которую еще не посягнули белые, — хотя уже и начали жадно на нее поглядывать…
Но не все они, конечно, такие. Взять, к примеру, этого высокого черного по имени Жозе,… Что-то есть в нем такое, что ей отвратительно, что-то в нем сильно ее пугает, слишком уж он хвастливый. Айван как раз посередине между ним и Рас Петром. Она так надеется, что Айван не будет подражать Жозе. Да, еще ведь и полиция — вот что беспокоит ее в этой торговле.
Стоит только увидеть полицию, у нее сердце в пятки уходит и она чувствует себя в чем-то виноватой.
Если бы речь шла только о больших деньгах и хорошей жизни, она, наверное, чувствовала бы себя грешницей. Но все совершенно не так. На самом деле после уплаты денег за дом, еду, лекарства и «хонду», которую Петр с Айваном взяли напрокат, на руках у них ничего не остается.
Айван деньги не копит, да и вряд ли ему нужны все эти броские одежды звезды-бвая, которые он так любит — по примеру Жозе, как она считает. И не то, чтобы он выглядит в них по-дурацки, но все это не более чем пустая экстравагантность. Как сказал однажды Рас Петр: «Брат наш молод, дочь моя, ему надо еще испытать этот мир. А раз он молод и дух его горяч, Вавилон Великий кажется ему хорошим. Пусть он идет своим путем, скоро он угомонится, дочь моя». Рас Петр глянул на нее с хитрой улыбкой: «Быть может, когда ты подаришь ему сына, его дух охладится».
Ладно, забудем про мотоцикл и одежды, главное — есть крыша над головой и еда, а этим в городке лачуг наделены далеко не все. Она почувствовала себя невероятно счастливой.
Услышав, что кто-то ходит по дому, Эльза вскочила с кровати и пошла разжигать огонь.
—Петр, доброе утро! Как Ман-Ай?
—Хвала Богу, дочка, спал всю ночь хорошо — ему уже не нужны лекарства.
—Надеюсь, он скоро поправится. Я молюсь за него, — сказала она.
Рас Петр просиял улыбкой благодарности и кивнул на дверь, откуда она вышла.
—Брат наш все еще спит?
—Да, он пришел далеко за полночь, — ответила она.
—Ничего, Эльза, просто парень дух свой разгоняет, долго так продолжаться не будет. Пока у меня не было Ман-Ая и волосы свои я не посвятил любви Джа, я был точно такой же. Но это всего лишь на один сезон.
—Вот что, — сказала Эльза, меняя предмет разговора. — Сходи-ка и принеси хвороста, а я вынесу во двор жаровню и что-нибудь приготовлю. Пусть Ман-Ай поест яиц…
Да, Жозе этот действительно все знает. Он прав оказался насчет песни. Читает все, как по книге. Около двух недель, не больше, песня была на радио, ман. В тот первый день на Параде, когда я услышал ее у входа в музыкальный магазин, моя песня и мой голос всю улицу заполнили, и какой-то мальчишка танцевал на тротуаре и на меня показал, когда меня заметил. Да, какое-то время она была везде, куда ни глянь. Люди ее пели. По радио крутили, в клубах исполняли. А потом тишина. Ее не было даже в передаче по заявкам, где можно заказывать старые песни. Никаких заявок. Тишина…
Как-то ночью они с Богартом продвигались по Западному Кингстону в поисках исправного телефона, набрали номер ди-джея, который называл себя «Нумеро Уно, кайфовый и клевый, с живой изюминкой» и попросили поставить «Меч их да внидет в сердца их», эту «айрэй-айрэй песню крутого парня по имени Айван». Но после того как обольстительный голос заверил их, что это сильная-сильная песня, что на нее то и дело поступают заявки и что им не следует выключать свои приемники, потому что скоро они ее услышат, ни сама песня, ни их просьба в эфир не попали. А вскоре запись исчезла вдруг с прилавков магазинов. Но Хилтон не стал утруждать себя музыкальными проигрывателями, стоящими в барах по всему городу, и время от времени песня, подобно насмешливому эху, достигала ушей Айвана, когда они с Жозе спешили по делам. Не то чтобы он слишком убивался из-за этого. Вовсе нет, но все случилось так неожиданно, словно языком пробуешь разбитый зуб и, несмотря на возрастающую боль, не можешь остановиться. Иногда он даже ставил ее послушать для себя.
