— Как только она заговорила с нами, в спальне холодно сделалось, просто жуть. Дрожь колотит, пальцы даже планшетки не чувствуют, а потом ты о чем-то спросил, и я сразу же поняла, что Анна ответит. Что она хочет сказать. Ни голосов не слышала, ничего этакого — просто поняла, и все. Поняла, а вот сейчас уже не понимаю. Забылось все, из головы вылетело — и что ей от меня требовалось, и что значит «стать дверью». Одно ясно: кажется, она хотела сказать, что если Крэддок сумел вернуться назад, то и она сможет. Только ей в этом помощь кое-какая нужна, а я каким-то образом могу помочь… Но есть нюанс. Возможно, для этого понадобится умереть.
— Я же сказал: о твоей смерти и речи не может быть, если мое слово тут хоть что-нибудь значит.
Мэрибет улыбнулась. Сколько усталости чувствовалось в этой улыбке…
— Нет. Извини, тут твой номер — шестнадцатый.
Поначалу Джуд просто не нашелся с ответом. Один верный способ вывести Мэрибет из-под удара ему в голову уже пришел, только распространяться о нем вслух он не собирался. Способ был очевиден и прост: если умрет
А Мэрибет все глядела, глядела на него, не сводя с Джуда чудесных, влажно, словно чернила, блестящих во мраке глаз. Джуд нежно смахнул с ее лба прядь волос. Совсем юная, невероятно красивая… вот только как же горяч мокрый от пота лоб! Сама мысль о том, что ей суждено умереть прежде Джуда, казалась не просто невыносимой — кощунственной.
Придвинувшись ближе, Джуд взял ее за руки. Если лоб Мэрибет был влажен и слишком горяч, то руки, настолько же влажные, оказались холодными как лед. Повернув ее кисти кверху ладонями, Джуд окинул их взглядом и чудом не ахнул от неожиданности. Не только правая, обе ее ладони сморщились, побледнели — хотя правая выглядела куда страшнее: подушечка большого пальца превратилась в сплошной блестящий гнойник, а ноготь слез начисто. Вдобавок ладони покрылись частой сеткой извилистых багровых линий, тянувшихся вдоль тоненьких ветвистых вен к предплечьям и, расходясь в стороны, воспаленно алевших поперек запястий, точно глубокие резаные раны, нанесенные ножом или бритвой.
— Что же это такое? — выдохнул Джуд, хотя ответ знал заранее. Что же еще, как не история о гибели Анны, написанная на коже Мэрибет?
— Анна… теперь мы с ней вроде как вместе. Вдвоем в одном теле. И, кажется, уже довольно давно.
Наверное, ее ответ должен был удивить Джуда, однако нисколько не удивил. Он и сам чувствовал, что Мэрибет с Анной каким-то образом сходятся, срастаются в одно целое. Взять хоть вернувшийся к Мэрибет акцент — чем не лаконичный, протяжный деревенский говорок Анны? И эта новая привычка поигрывать прядями волос — тоже одна из привычек Анны…
— Ей нужно с моей помощью вернуться в наш мир, чтобы помешать ему, — продолжила Мэрибет. — Я — дверь, как она объяснила.
— Мэрибет, — начал Джуд, но тут же умолк, не зная, что еще ей сказать.
Мэрибет, прикрыв глаза, улыбнулась.
— Да, так меня и зовут. И не трепли мое имя попусту. А хотя… хотя… хотя трепли, не стесняйся. У тебя оно здорово получается. Только обязательно целиком. Не просто «Мэри».
— Мэрибет, — повторил Джуд и, выпустив ее руки, поцеловал ее чуть выше левой брови. — Мэрибет…
Второй поцелуй пришелся в левую щеку, и она снова вздрогнула — на этот раз от удовольствия.
— Мэрибет…
С этим Джуд поцеловал ее губы.
— Да, это я. Я самая. Та, кем мне и хочется быть. Мэри… Бет. Будто бы две девчонки по цене одной. А знаешь, может, девчонок у тебя теперь в самом деле две! Если Анна в меня вселилась… — Открыв глаза, Мэрибет встретилась с Джудом взглядом. — Может, ты, когда любишь меня, и ее любишь тоже. Замечательное приобретение, скажи? Выгода просто адская. Вот где, где ты еще такую, как я, найдешь, где?
— Да уж, повезло мне с приобретением невероятно, — согласился Джуд.
— Так на носу себе и заруби, — сказала Мэрибет, целуя его в ответ.
Отворив дверцу, Джуд велел собакам выметаться наружу, и они с Мэрибет на время остались в кабине «Мустанга» одни, а овчарки улеглись рядом, на цементном полу гаража.
Разбуженный громким собачьим лаем, Джуд вздрогнул и открыл глаза. Сердце в груди застучало вдвое чаще обычного, а первой мыслью, пришедшей в голову, оказалась: «Призрак. Опять он здесь».
