Кингсли аккуратно взял ее за руку и притянул к себе. Она плакала в его объятиях, и он позволил ей плакать. Она заслужила свои слезы и его доверие. Ее миниатюрное тело содрогалось напротив его, и он целовал ее волосы. Вскоре она выплакалась и успокоилась.
— Я бы никогда не попросил тебя переспать с ней, — заявил Кингсли. — Я бы никогда тебе этого не позволил.
— Знаю, — ответила Сэм. — Поэтому я и не сказала тебе, что делала. Ты бы приказал мне этого не делать.
— Я бы и близко не подпустил тебя к ней.
— Все в порядке, я обещаю. Это было не весело, — призналась она. — Но что сделано, то сделано. И сейчас… Думаю, мы победили.
— Мы победили, — подтвердил Кингсли. — И мы должны это отпраздновать.
Сэм покачала головой. — Никакого праздника. Мы должны работать. Клуб открывается в ноябре, а мы ничего для этого не сделали.
— Не ничего. У нас весь штат готов, — не согласился Кингсли.
— У нас есть две доминатрикс?
— Фелиция и Ирина. Есть.
— Мужчины-сабмиссивы?
— Джастин. Есть.
— Женщины-сабмиссивы?
— Люка. Есть.
— Вышибала и охранник?
— Лаклан. Есть.
— Думаю, у нас есть все. Погоди. Нет. Мужчины доминанты?
— Есть.
— Кто?
— Я. — Кингсли указал на себя.
— Ты?
— А почему бы и нет? — спросил он.
— Думаю, это наилучшая идея, которую я сегодня слышала.
Кинг порылся в своем столе и достал планшет Сэм. Он вручил его ей, как король вручает меч своему странствующему рыцарю.
С улыбкой и дрожащими руками она приняла его. Размашистым жестом девушка поставила галочку на странице.
— Есть. — Улыбнулась она ему. — Теперь нам нужно название. Идеи?
— Я слишком устал, чтобы думать сейчас о названии. Прошлую ночь я провел на полу священника. Мы сильно напились.
— Вы с падре напились вдрызг? По какому поводу?
— День Благодарения Духовенства.
— Такой есть?
— Видимо, да. Вчера вечером напился со священником. Сегодня утром сломал запястье телепроповеднику. Мой новый любимый праздник.
— Думаю, ты не просто сломал ему запястье. Он пустил тебе кровь?
— Кровь? Где?
Сэм указала на живот Кингсли. Кровавое пятно размером с четвертак испортило его белоснежную рубашку.
— Это не кровь Фуллера, — ответил Кингсли, поднимая рубашку. — Это моя.
— Что это за чертовщина? — Сэм опустилась перед ним на колени. — Господи, у тебя что-то вырезано на животе.
— Правда?
— Похоже на восьмерку внутри круга. Госпожа Фелиция сделала это?
Кингсли посмотрел вниз и увидел небольшую изогнутую линию на его коже в нескольких дюймах над его пахом.
Кингсли рассмеялся.
— Священник… я убью его.
— Что это?
— Он пометил меня, — объяснил Кингсли. — Вчера вечером я сказал Сорену, что госпожа Фелиция не практикует игры с кровью. Должно быть, он порезал меня, пока я спал. Сколько же я выпил, что не почувствовал этого?
Много. Прошлой ночью он выпил много.
— Пометил тебя?
— Вот как он подписывается, — ответил Кингсли, указывая на неглубокий порез. — Это первые две буквы его имени. «С» и «О» вокруг нее и слэш через них.
— Что же, похоже на восьмерку внутри круга.
Восьмерка и круг… Этот образ пробудил воспоминания. На редкость, хорошие.
— Ты когда-нибудь читала «Божественную комедию»? — поинтересовался Кингсли. — Данте?
— Нет, — ответила Сэм, поднимаясь на ноги. — Хорошая?
— Нам в школе задавали ее читать. Однажды ночью в постели Сорен читал мне «Инферно» в оригинале, на итальянском. — Кингсли использовал живот Сорена как подушку, пока тот читал вслух на сладкозвучном итальянском языке. — Один из редких моментов в моей жизни, который лучше секса.
— Похоже на то.
— Восьмой круг был местом, где наказывали тех, кто злоупотреблял своей властью. Особенно симонистов25.
— Кем они были?
— Продажными священниками.
Сэм ехидно улыбнулась ему.
Она перевернула лист бумаги на своем планшете, нарисовала изогнутую букву «С», поставила букву «О» вокруг нее и нарисовала косую черту. Это было похоже на изящную наклонную восьмерку внутри круга.
— Разве не замечательно это будет смотреться на бирке ошейника? — спросила Сэм.
— Если мы назовем клуб «Восьмой круг» в качестве шутки над священником…
— Что?
— Не знаю, — ответил Кингсли, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо за долгое время. Счастлив, что его мечта сбылась, но гораздо счастливее, что Сэм снова с ним, где ей и место. — Но мне не терпится узнать.
Ремонт занял тридцать шесть дней и обошелся в один миллион двести тысяч долларов. Кингсли вручил Сэм кредитную карту с закрытыми глазами и сказал: — Делай, что должна, чтобы все вышло идеальным. Не показывай мне счета. — В ночь открытия Кингсли взял Сэм за руку и поцеловал центр ее ладони. Сегодня она позволит ему затмить себя. В то время как она была одета в простой костюм-тройку в тонкую полоску, Кингсли был одет в любимый Сэм из всех его новых костюмов строгий смокинг в Эдвардианском стиле, фрак и с расстёгнутым воротом рубашку. И, безусловно, сапоги, которые она ему подарила.
— Идеально, — заявил он, пока они стояли на выступе балкона с видом на пустую игровую зону внизу. — Parfait. И все это сделала ты.
— Ты заплатил за это.
— Ты осуществила мою мечту, — ответил он. — Стоило каждого пенни. Это все, чего я хотел и даже больше.
