— Можно узнать причину? — не поднимаясь с места, поинтересовался седой профессор, преподающий Воздушникам теоретические основы построения сложных заклинаний.
— Особого секрета здесь нет. Это предложение нашего блистательного выпускника графа Ларри Ронси. Он вчера прислал мне письмо, над которым я думал весь день, прежде, чем вас собрать.
— И что именно он предлагает? — тут же включился в беседу лэр Хиггинс, поводя своим крючковатым носом, словно он уже почуял запах предстоящих исследований для своего отдела.
— Вы угадали, — благосклонно кивнул ректор Хиггинсу, — Для начала он советует самым тщательным образом снять все характеристики с отправляемых к нему практикантов, а потом, после окончания практики, провести такую же процедуру ещё раз. Обещает, что мы будем удивлены.
— И вы ему верите? — довольно желчно с места спросил преподаватель теоретики.
— Пока ещё ни одно из предложений Ларри Ронси, даже тогда ещё вовсе не графа, не принесло убытков Академии, какими бы дикими они на первый взгляд не казались. Зато в прибыли нынче мы все. Полагаю те надбавки к вашему окладу вы все заметили и оценили.
— То-то вот коллеги уже жалуются, что работы стало больше, — не унимался профессор.
— Так и оплата за каждый академический час поднялась изрядно. Почти в полтора раза! — всплеснул руками лэр Мютендор, изображая крайнее изумление, — Собственно, если у кого-то из преподавателей есть жалобы, я готов их немедленно рассмотреть. Заберём у них часть часов и для начала найдём внештатных лекторов, а потом под них узаконим новое штатное расписание, что сделать вовсе не так сложно. Наша Академия растёт. В этом году мы поставили новый рекорд по количеству принятых студентов. Если кого-то не устраивает, что его оклад вырос почти в два раза, так напишите мне об этом и я сделаю всё возможное, чтобы привести ваше расписание в обратное соответствие, — огорчённо развёл руками ректор и с поощрением осмотрел зал.
Далеко не всех обманула его заботливая отеческая улыбка, которой сопровождалось это предложение. Новые оклады уже все успели оценить, и даже ближайшие планы построили, согласовав их с жёнами, а тут вдруг шаг назад. Да какой!
Преподаватели уже почувствовали запах относительно лёгких и больших, по их меркам, денег, и вовсе не желали от них отказываться. Так что на возмутителя спокойствия очень многие уже смотрели, если не с ненавистью, то с явным желанием заткнуть ему рот, пока он ничего не испортил.
Голосование Малого Совета прошло почти единогласно, что седого профессора сильно расстроило. Выходил он из зала сгорбившись, словно постарел лет на пять.
Встретились старые приятели лишь поздним вечером.
— Прошло, как всегда замечательно. Всё-таки ты великий сценарист. Спектакль опять удался, — признал лэр Гюнсли, наблюдая, как ректор нацеживает им две рюмки густого напитка, — Это что ты наливаешь?
— Ларри с письмом прислал. Рекомендовал продегустировать, когда подходящий случай представится, — с уважением отозвался ректор, глядя на дорогое оформление бутылки.
Выпили. Прочувствовали.
— Ещё по одной?
— Ты знаешь, да. Не готов сказать, что хочу этим продолжить, но вот так, по рюмашке-другой, лучше не придумаешь, — отозвался профессор.
— Сегодня у меня ещё двое были на подхвате, но ты замечательно всё разыграл, так что я им дал знак, чтобы не высовывались. Кстати, на следующей неделе я тебя на десять золотых оштрафую.
— За что?
— Да хотя бы за опоздание. Когда у тебя лекции первыми парами идут?
— Во вторник и четверг.
— Вот. Опоздай во вторник на пять минут и я тебе за это штраф выпишу. Пусть все видят и знают, что я злопамятен, а ты у меня в недругах.
— Не вопрос, но помни, ты мне обещал, что купишь рукопись Штрайнбергера.
— Уже оплатили. Так что на днях получишь. А с чего тебя так вдруг на неё пробило? Этот изгой не числится среди тех классиков, учениям которых ты всегда доверял.
— Пару заклинаний встретил, к сожалению, без полных схем. Но два источника, никак не связанные между собой, утверждают, что они работают.
— И только ради этого ты заставил Академию выкупить эти рукописи за двести золотых? — удивлённо глянул Мютендор на своего давнего приятеля, которого вся Академия считала главой оппозиции, настроенной против ректора.
— Если он там применил пару рун из старого наследства, и они работают так, как это описывается, то поверь, такое может изрядно пошатнуть теоретические устои магии.
— Старое наследство? Давай, ты мне этого не говорил, а я не слышал. Знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы встречать утро в застенках Инквизиции, — помотал головой лэр Мютендор.
— Тогда, давай за Марлин. Помнишь, как ты у меня её хотел отбить? — легко сменил тему лэр Гюнсли.
— Так и отбил же, — поднял свою рюмку Мютендор.
— Ага, аж на третьем курсе, — не остался в долгу седой профессор, забавно шевеля губами, чтобы ощутить послевкусие густого бальзама, — А напиток и вправду хорош.
