Там меня ждало подписание ряда приятных бумаг. В результате я получил в кассе расчётную ведомость и вексель банка. Оклад мне положили в двести пятьдесят золотых. Две тысячи упали за авторство. И на радостях, за две удачнейшие премьеры, от директора перепала премия в пятьсот золотых. То бишь, в размере месячного оклада за каждую премьеру.
Вот она — великая сила искусства! Отец Ларри всю жизнь кожилился за пару десятков золотых в месяц и считал, что это успешное семейное дело, которое можно будет передать сыну, а тут на тебе. Мне целое состояние перепало, и почти что разом. Даже у меня, человека пожившего и кое-что повидавшего, чуть голова не закружилась. А что бы было, если такие деньги попали бы в руки изначального Ларри Ронси, я даже представить себе не могу.
Потом целый час я провёл в парикмахерской.
За лето и время практики мои рыжие волосы изрядно выцвели и если их выпрямить и уложить, то с некоторой натяжкой меня можно назвать блондином с золотистым оттенком волос. Нет, ну это тем, кто хочет сильно мне польстить… А по факту я всего лишь светло-рыжий. Может, мои волосы чуть светлей, чем были у Рона Уизли, из популярного в моём мире фильма про Гарри Поттера, но ненамного, а к зиме они ещё и темней станут, добавив к своему цвету каштановый оттенок.
Короче, на вечерний салон герцогини я прибыл, прямо, как на парад.
— Ты что так вырядился? — их Светлость Юлиана Орейро слегка поморщилась было от своего первоначального впечатления, но осмотрев меня чуть тщательней, махнула рукой, — А впрочем, сойдёт. По крайней мере, оригинально. Что это ты притащил?
— Подарок твоей матушке.
— Отдай Густаву, он принесёт, когда время подойдёт, — кивнула она вышколенному слуге, явно из доверенных.
Тот в ответ с поклоном принял от меня красиво упакованную шкатулку и попятился назад, ожидая новых распоряжений.
— Ларри, иди уже… Это мне здесь ещё торчать и торчать, пока официальное время приездов не закончится, — недовольно поморщилась целительница, заметив, что я медлю, — Позже поговорим.
Понемногу начинаю осваиваться в высшем обществе. В особняке герцога, где герцогиня устраивает вечерний салон, кстати, очень популярный в столице и считающийся одним из самых значимых, гостевое крыло и несколько залов расположены как бы отдельно, в своём здании. В остальные части дворца можно попасть по целой системе переходов, большая часть которых сделана для рабочих целей. Те же слуги, официанты и даже приглашённые музыканты с танцорами с гостями никогда не пересекаются. Знать шествует по своим путям, украшенным скульптурами, картинами и даже фонтанами с имитацией водопада и декоративными рыбами в чаше бассейна.
Дворец герцога несомненно впечатляет своей красотой и изысканностью. Витражи, яркие и прозрачные, словно оживляют каждый уголок помещения, пропуская сквозь себя россыпи ярких лучей солнечного света. Их деликатная проработка и тонкость исполнения вызывают невероятное восхищение и не отпускают глаз долгое время. Но это только начало. Потолочная лепнина, являющаяся настоящим произведением искусства, заставляет задержаться и полюбоваться каждой из её тонких складок и изгибов. Она создает ощущение безграничной элегантности и роскоши, наполняя всю атмосферу неповторимым шармом. Однако настоящей изюминкой этого места является сам свод потолков, украшенный фресками, очень сложными и потрясающими по своему исполнению. Их детали и нюансы так аккуратно исписаны, что каждый раз открываешь для себя что-то новое. Художественные сюжеты, воплощенные в этих фресках, а в основном это битвы и празднества побед, словно оживают перед глазами, рассказывая свою историю и перенося в загадочный мир эстетического очарования.
Надо будет узнать, кто приложил руку к созданию и композиции этих шедевров — сам герцог или его жена. Нет, я понимаю, что работой занимались мастера своего дела, но кто-то же из хозяев замка должен был для них сформулировать для них общую идею и концепцию желаемого результата, а потом контролировать исполнение.
Одним — «хочу чтобы было красиво», здесь точно не обошлось. Хозяева в замок душу вложили.
Я, может, и не настолько эстет, чтобы позволить себе такие расточительные порывы, но общая тенденция меня радует. Если что, найдётся у меня в рукаве припрятанный козырь, когда вдруг речь об искусстве зайдёт.
— О, господа, а вот и лэр Ларри Ронси! — вскоре отметила герцогиня моё появление, передвигаясь с небольшой свитой по кругу зала и находя для каждого из гостей несколько слов и фраз, — Многие из вас его должны помнить по блистательной премьере «Снегурочки». Зато нынче его талант в полной мере развернулся стараниями уже Императорского театра. Браво, Ларри! Мы все будем следить за вашими успехами. Кстати, а что это у вас за камзол такой? Вы решили стать зачинателем моды в столице? — с улыбкой поинтересовалась герцогиня, на что её свита ответила вполне доброжелательными смешками.
