Она решительно нажала кнопку разъединения связи. Потом, подумав, и вовсе отключила телефон, чтобы Никита не мог перезвонить и отказаться от встречи. Но Дана была уверена, что он придет. Обязательно. Разговор с Никитой придаст ей уверенности, по крайней мере, после него появится определенность, а это уже облегчение. Сколько еще можно жить с этой неясностью?
Дана подошла к гардеробу у стены и принялась одеваться. Вечерняя и утренняя пробежки были для нее обязательны. Она сама придумала себя это занятие, никто не заставлял. Как-то взглянув на себя в зеркало, решила, что выглядит несколько крупновато для своих лет, и тут же начала принимать меры. Если решила худеть – значит, физические нагрузки и никакого мучного и сладкого! Всякие чудо-таблетки, чаи, пояса для похудения она с презрением игнорировала, потому что не верила в их действие. Спорт и диета, лучше этого еще пока никто ничего не придумал. Родители иногда даже удивлялись ее силе воли: например, она сама не позволяла себе пропускать пробежку, не делала никаких скидок и поблажек. Если находилась в городе, ходила на стадион, если на даче – бегала по тропинке в лесу. Там было удобно: народу нет, запах свежей листвы, покой и умиротворение, очень здоровая атмосфера, и птички поют, и даже ягоды ежевики растут, Дана их порой рвала на бегу. Насобирает горсточку, бросит в рот – и дальше побежала. Для фигуры только полезно.
Она надела белую футболку с коротким рукавом, мягкие свободные шорты, стянула русые волосы в хвост, на лоб повязала атласную ленту и, спустившись вниз, обулась в кроссовки. Домработница окликнула ее, предложив ужин, но Дана отказалась, сказав, что придет не раньше чем через час.
Выйдя во двор, заглянула за угол и сделала несколько шагов… Мать, как обычно в это время, лежала на лужайке. Широкие поля ее яркой шляпы прикрывали лицо. Дана всегда удивлялась ее привычке: загорать лишь телом, пряча от солнечных лучей лицо. Мать же объясняла это тем, что ультрафиолетовые лучи старят кожу. В конце концов, это было ее личное дело, и Дана предпочитала не спорить по этому незначительному поводу. Сейчас она лишь хотела предупредить мать, что вернется не через полчаса, а немного позже.
– Дана! – Непостижимо, как та заметила ее из-под своей шляпы! К тому же издали! – Ты надолго?
– Пожалуй, я сегодня немного задержусь, – честно ответила девушка, не объясняя причину. Потом чуть подумала и все же добавила: – Хочу побольше побегать.
– Ох, смотри! – зевнула мать, снова укрываясь от солнца, которое уже клонилось к закату, и пробормотала себе под нос: – Делать тебе нечего!
Дана пересекла двор и прошла на дорогу, ведущую к лесу. Показалась знакомая вытоптанная тропинка, по которой она всегда начинала свой маршрут. Сегодня она решила, что тридцати минут будет вполне достаточно, а остальное время можно посвятить разговору с Никитой. Но сейчас лучше не думать об этом. Пусть все пройдет так, как пройдет! В конце концов, если сейчас строить всякие предположения и мысленно вести с Никитой несуществующий диалог, этим можно все только испортить.
Дана ступила на тропинку и сразу же прибавила скорость. Тропинка была очень удобной: она шла ровно, без крутых изгибов, делая широкий полукруг. Добежав до его края, Дана обычно поворачивала обратно. Так она поступила и на этот раз.
Добежав до конца тропинки, которая дальше разветвлялась на две, обе из которых вели к выходу из леса, развернулась и побежала обратно, стараясь дышать ровно и не слишком глубоко. Все-таки не зря она бегает каждый день, результат налицо: поначалу мучилась одышкой, теперь же просто летает, без всяких усилий. Нужно, пожалуй, подумать о том, чтобы увеличить нагрузку…
Так, вон за тем деревом ягодный куст, нужно чуть притормозить и сорвать ежевики. Дане очень нравилась эта дикая, слегка терпкая ягода. Она попробовала увеличить темп, как вдруг споткнулась. Машинально сделала шаг, споткнулась вновь, левая нога зацепилась за правую, и Дана резко упала вперед, лицом вниз. До ягодного куста оставалось не больше метра…
Маргарита очнулась от того, что почувствовала холод. Приподнялась на локте, машинально натягивая на себя лежавший рядом плед, и непонимающе огляделась. Вокруг сгущались сумерки. Она посмотрела на часы. Половина десятого! Что-то залежалась тут, даже, кажется, успела задремать. Да и темнеть уже начало. Нужно подниматься, скоро приедет муж. Может, уже и приехал, а она не услышала шума его автомобиля.
Поднявшись со своего ложа, Маргарита подхватила любимую шляпу и двинулась в сторону дома. Поднялась на крыльцо, скинула легкие сандалии и заглянула на кухню.
– Что, Дана еще не вернулась? – удивленно спросила она. – Ее домашние тапочки стоят у порога, а кроссовок нет.
– Не вернулась, – подтвердила домработница. – Сама удивляюсь: так долго она никогда не бегала. И ужинать не стала. Проголодалась уже, поди.
– Так, сейчас я ей позвоню, – решительно сказала Маргарита, набрала номер дочери, но та почему-то не ответила на звонок.
