В этот вечер доктор Арнольд Эвершам сидел, как всегда, в своём кабинете и читал толстый фолиант, оставляя на его полях короткие карандашные наброски.
Настольная лампа мягко высвечивала строгую простоту комнаты: тяжёлый шкаф с книгами, небольшой диван, кресло у камина, два стула и письменный стол. Спартанский стиль кабинета нарушали только две репродукции фламандских мастеров в массивных рамах.
Услышав какой-то неясный шум, доктор оторвал глаза от книги.
Это был красивый человек лет пятидесяти с тонким умным лицом и юношеским огоньком в глубоко посаженных глазах.
В дверь негромко постучали.
— Войдите, — сказал он.
В кабинет неслышно вошла горничная в сером форменном платье.
— Вас желает видеть молодая дама, сэр.
Доктор взял с подноса визитную карточку.
— Мисс Гвенда Гильдфорд… Сакраменто, — прочел он.
На мгновение его брови сошлись на переносице.
— Просите, — произнёс он твёрдо.
Когда горничная вышла, он повертел карточку в руках и ещё раз внимательно прочёл имя посетительницы.
Девушка, вошедшая вслед за горничной в комнату, казалась совершенным ребёнком, однако, при более внимательном взгляде это впечатление оказалось несколько поспешным и поверхностным. Гордая посадка головы, законченная женственность форм и твёрдые очертания алых губ… А в больших, широко раскрытых глазах чувствовались воля и решимость, которые сразу изменили мнение доктора о ней.
— Здравствуйте, мисс Гильдфорд. Вы только что приехали в Лондон?
— Я приехала сегодня вечером, доктор, в надежде непременно застать вас. Мне повезло.
Её приятный грудной голос выдавал хорошее воспитание и образование. Доктор одобрительно кивнул и, подойдя к камину, развернул большое кресло и придвинул его к девушке.
— Предполагаю, что вы пришли по поводу вашего дяди, мистера Треворса. Я сразу догадался, как только вы вошли в комнату. Должно быть, мне запомнилось ваше имя. Вы писали мне? Вижу, что нет… Где же я мог слышать ваше имя и откуда я знаю, что Оскар Треворс — ваш дядя?
Он задумчиво поджал губы. Вдруг лицо его прояснилось.
— Газеты, разумеется! — воскликнул он. — Его история была описана в одной из калифорнийских газет, и я видел ваш портрет! Вы были тогда совсем юной…
Девушка улыбнулась. Она почувствовала облегчение. Направляясь сюда, она мучительно думала, как ей начать разговор со знаменитым психиатром, как объяснить то странное дело, которое привело ее к нему и как заручиться его содействием? Доктора известны своей сдержанностью. Она была единственной родственницей Оскара Треворса, но родство их было весьма дальним, она его не видела с детства, хотя одно время они постоянно переписывались. Короткая улыбка, озарившая на мгновение лицо доктора, придала девушке уверенности и храбрости.
— Я не знаю, как начать, — сказала она, слегка запинаясь. — Прежде всего я хочу заявить о своей бескорыстности и независимости… хотя я не совсем бескорыстна, не правда ли, если состояние моего дяди перейдет ко мне? То есть, я хочу сказать, что я — его наследница, — закончила она, смутившись.
Увидев веселый огонек в глазах доктора, она снова почувствовала облегчение.
— Я верю, что вы бескорыстны, мисс Гильдфорд, бескорыстны и… любопытны. Я и сам признаюсь в этой слабости. Я испытываю большое любопытство, когда у меня есть время думать об Оскаре Треворсе. А уж я-то, во всяком случае, бескорыстен.
— Лучше уж прямо обо всем вам скажу, — перебила она почти резко. — Я работаю в «Сакраментском Глашатае». Я… как бы сказать… репортер. Мистер Маллинг, редактор, был другом моего отца. После того, как я закончила колледж и умер мой бедный папа, мистер Маллинг нашел мне место. Я имела некоторый успех на газетном поприще, особенно в области светской хроники… Но это другая история, доктор Эвершам… Чтобы сразу перейти к цели моего визита, я скажу, что «Глашатай» оплатил мне расходы на поездку в Европу с целью отыскать Оскара Треворса…
— А когда вы найдете его, что тогда? — спросил доктор, весело поблескивая глазами.
Наступило неловкое молчание.
— Не знаю. Если я найду его в таком виде, как ожидаю, это будет громкая история, А если нет… то моя затея провалится… если только он жив…
Доктор кивнул головой.
— Он жив. Я уверен в этом. Я также убежден, что он сумасшедший.
— Сумасшедший? — Девушка широко раскрыла глаза. — Неужели вы хотите сказать, что он не в своем уме?
Доктор медленно качнул головой, но так подчеркнуто, что казалось, будто он кланяется.
— Или он не в своем уме, — сказал он, медленно подбирая слова, — или есть на земле могущественное государство, о котором миру ничего не известно. Государство это — королевство Бонгинда, а король его — Оскар Треворс!
