Несколько недель спустя Король Пеллинор сидел со своей нареченной на вершине утеса, освещенного сентябрьской луной, и смотрел на море. Вскоре им предстояло отправиться в Англию и там пожениться. Рука Короля обвивала ее талию, а ухо прижималось к ее макушке. Окрестного мира они не замечали.
– Но Дорнар такое забавное имя, – говорил Король. – Понять не могу, как это ты до него додумалась?
– Да ведь это ты придумал его, Пеллинор.
– Я?
– Да. Агловаль, Персиваль, Ламорак и Дорнар.
– Они будут как херувимы, – с жаром сказал Король. – Как херувимы! А что такое херувимы?
Древний замок высился среди звезд у них за спиной. Еле слышные крики доносились с верхушки Круглой Башни, где Груммор и Паломид пререкались с Искомой Зверью. Она по-прежнему любила своего самозванца и по-прежнему держала замок в осаде, снятой всего на несколько часов в тот день, когда Лот воротился домой со своей разгромленной армией. Английские рыцари очень удивились, узнав, что все это время они пребывали с Оркнеем в состоянии войны, однако что-либо предпринимать по этому поводу теперь было уже поздновато, ибо война закончилась. Теперь все сидели внутри, мост постоянно был поднят, а Глатисанта возлежала в свете луны у подножия башни, и голова ее отблескивала серебром. Убивать ее Пеллинор отказался.
Как-то после обеда вдруг объявился Мерлин, шедший пешком на север с рюкзачком вроде ранца и в паре чудовищных башмаков. Он был гладок, бел и весь сиял, словно угорь, приготовляющийся к свадебному путешествию в Саргассово море: близилось время Нимуи. Но он оставался все таким же рассеянным и никак не мог припомнить одной вещи, о которой обязан был рассказать своему ученику, а потому историю местных затруднений слушал вполуха.
– Прошу прощения, – кричали они со стены, пока волшебник стоял снаружи, – это насчет Искомой Звери. Королева Лоутеана и Оркнея страшно гневается из-за нее.
– А вы уверены, что из-за нее?
– Определенно, дорогой друг. Видите ли, она нас держит в осаде.
– Мы с ним переоделись в некое подобие Зверя, уважительный сэр, – жалобно голосил сэр Паломид, – и она увидела, как мы входим в замок. Налицо признаки, э-э-э, пылкой привязанности. Теперь эта тварь не уходит, потому что верит, что ее самец сидит внутри, и оттого опускать мост крайне небезопасно.
– А вы бы лучше объяснили ей все. Вышли на укрепления и объяснили, что она ошибается.
– Думаете, она поймет?
– В конце концов, – сказал волшебник, – это же волшебный зверь. Так что дело вполне возможное.
Но ничего из их объяснений не вышло. Она глядела на них так, словно подозревала их во вранье.
– Послушайте, Мерлин. Постойте, не уходите.
– Мне пора, – отвечал он рассеянно. – Я должен что-то где-то сделать, но только не помню – что. А пока мне следует продолжать мой поход. Я должен встретиться в Северном Хумберланде с моим наставником Блейзом, чтобы мы могли занести сражение в хронику, потом нам предстоит немного понаблюдать диких гусей, а после этого, – нет, не могу припомнить.
– Но Мерлин, Зверь не хочет нам верить!
– Не обращайте внимания. – Голос его оставался неуверенным и тревожным. – Не могу останавливаться. Простите. Извинитесь за меня перед Королевой Моргаузой, ладно? И скажите, что я справлялся о ее здоровье.
Он приподнялся на носки и начал вращаться, намереваясь исчезнуть. Не так уж и много ходил он пешком в своем пешем походе.
– Мерлин, Мерлин! Погодите немного!
На миг он снова возник и спросил раздраженно:
– Ну? В чем дело?
– Зверь не поверила нам. Что же нам делать?
Он нахмурился.
– Примените психоанализ, – сказал он наконец, вновь принимаясь вращаться.
– Но подождите же, Мерлин! Как его применять-то?
– Стандартным методом.
– Да в чем же он состоит? – в отчаянии закричали они.
Мерлин исчез совсем, но голос его еще задержался в воздухе:
– Просто выясните, что ей снится, ну и так далее. Объясните ей простые факты жизни. Только не увлекайтесь слишком идеями Фрейда.
Вот после этого Груммору с Паломидом и приходилось лезть вон из кожи – оттеняя счастье Короля Пеллинора, не желавшего возиться с пустяковыми проблемами.
– Так вот, понимаешь, – надрывался сэр Груммор, – когда курица сносит яйцо…
И сэр Паломид, перебивая его, лез с объяснениями касательно пестиков и тычинок.
Внутри замка, в королевском покое Дозорной Башни, лежали в двойной кровати Король Лот и его супруга. Король спал, утомленный усилиями, которых требовало от него писание военных мемуаров. Да и не было у него особой причины бодрствовать. Моргауза лежала без сна.
Завтра она отправлялась в Карлион на свадьбу Пеллинора. Она отправлялась, как объяснила она мужу, в качестве своего рода посланца, – с тем чтобы вымолить ему прощение. С собой она забирала детей.
Лот, услышав об этой поездке, рассердился и хотел ее запретить, но супруга знала, как с ним управиться.
