– Можно и мне посмотреть? – раздался за спиной Микаэлы знакомый голос.
Она оглянулась и увидела, что к веселой компании возле сундука подошел Дайрмид. Протянув руку, он с легкостью вытащил самый толстый том в тисненом кожаном переплете, как будто это был карманный молитвенник, раскрыл его на первой странице и перевел с латыни на гэльский название:
– «Комментарии к трудам Галена, древнего врача и философа, составленные Ибрагимом ибн-Катебом, врачом из Болоньи».
– Эта работа Ибрагима широко известна, – заметила Микаэла. – Он подарил мне ее, когда я защитила диплом.
– Она превосходно издана, – сказал лэрд, листая пергаментные страницы; на некоторых из них были надписи, сделанные Микаэлой. – Похоже, вы внимательно прочли труд своего мужа. Я тоже кое-что прочел – в Маллинчском монастыре была одна работа Галена, несколько книг Гиппократа и арабского врача Рази. Правда, это было так давно…
– Неважно, главное – вы знакомы с основой основ медицинских знаний! Дело в том, что в большинстве других трудов авторы просто излагают, толкуют и развивают открытия, сделанные великими греками и арабами много веков назад.
Дайрмид закрыл «Комментарии», бережно положил книгу на прежнее место и вытащил другую – небольшую, в расписном деревянном переплете.
– «Хирургия», – прочел он вслух английское название и удивленно добавил: – Вот как, трактат написан по-английски!
– Мой муж был знаком с автором и восхищался его искусством, – улыбнулась Микаэла. – А старинные книги были его настоящей страстью. Ибрагим собрал богатейшую библиотеку. Больше ста томов – труды по медицине, философии, математике и, конечно, астрологии. В завещании он отписал основную их часть Болонскому университету, но кое-что досталось и мне.
Дайрмид показал на один из рисунков, особенно его заинтересовавший:
– Здесь описываются такие операции, о которых я даже не слышал! И иллюстрации приведены подробнейшие. Взгляните, как показан метод прижигания!
– Мои книги всегда в вашем распоряжении, милорд, буду рада, если вы возьмете их почитать, – сказала Микаэла и бросила на него внимательный взгляд.
Не отвечая, Дайрмид тотчас захлопнул трактат, положил его в сундук и поднялся на ноги. Микаэла тоже встала, отметив, что на его худых щеках появилась краска смущения и заиграли желваки.
А возле взрослых, не замечая внезапно возникшего напряжения, беззаботно болтали дети. Ева, Бригит и Иона обсуждали картинки в астрологической книге, Дональд уговаривал брата обменять на серо-красную мантию тончайшее полупрозрачное покрывало, которое тот рассматривал на свет. Наконец его старания увенчались успехом, и Финдал, бросив брату покрывало, стал натягивать на себя тяжелую мантию. Тогда Дональд накинул покрывало на голову и принялся дразнить девочек, прохаживаясь вокруг них мелкой семенящей походкой. Он делал это так комично, что его сестры, брат и Бригит залились веселым смехом.
– Как бы эти маленькие озорники не испортили вам вещи, – заметил Дайрмид, и хотя его голос прозвучал отчужденно, Микаэла почувствовала, что он с трудом сдерживает улыбку. – Совсем расшалились, как на святки!
– Не волнуйтесь, – ответила она спокойно. – Мне не нужно ничего, кроме черного платья и вдовьего платка: ведь я в трауре.
– И как долго вы намерены его носить? – спросил он.
Она опустила глаза.
– Еще не решила. В Италии и Франции вдовы, бывает, ходят в трауре до конца своих дней…
– Неужели? – проговорил Дайрмид уже мягче, потом вдруг протянул руку и отодвинул край платка, закрывавший ей подбородок. – Это слишком суровый обет для такой женщины, как вы.
Микаэла вспыхнула и, чтобы скрыть смущение, поспешно произнесла:
– Пожалуйста, попросите кого-нибудь отнести сундук наверх, в спальню Бригит. В ней есть письменный стол и стул, так что, если позволите, я буду работать там.
Дайрмид кивнул и, сделав шаг назад, едва не наступил на маленькую племянницу – девочка сидела на полу, любуясь перстнями и цепочками, которыми в изобилии себя украсила. Финдал с Дональдом затеяли игру в салочки и бегали вокруг лэрда, вопя как безумные; не обращая на проделки братьев никакого внимания, Иона примеряла меховые рукавички, а Ева, спотыкаясь на каждом шагу, бродила вокруг сундука в красивых дамских туфлях из красного сафьяна.
– Пожалуй, Бригит права, – пробормотал Дайрмид. – Мы все явно засиделись в четырех стенах…
Напрягая уставшие глаза, Микаэла при слабом огоньке единственной свечи просматривала «Комментарии к трудам Галена» в поисках одного памятного с давних пор абзаца. Найдя его наконец, она поднесла свечу поближе и углубилась в чтение. Ибрагим писал:
