Рон видел, как тело его возлюбленной колебалось, словно марево... Пляшут языки пламени — нет, то взмахи рук... ресниц... Огненные кони вырываются из земли, уходят в небо, со свистом распарывая затвердевший воздух, осыпающийся мелкими сверкающими осколками... Земля? Ее нет... Под ногами ничего нет! Пространство стремительно схлопывалось, рвалось клочками... пропадало... пропадало...
...Резкая боль иглой вошла в сознание — Рон очнулся. В хижине было полутемно, на стенах плясал багровый отсвет. В ноздри ударил едкий запах паленого — Рон со стоном ухватился за грудь... Обжег ладонь — на груди чернел круг обуглившейся кожи. "Датчик!" — боль была нестерпимой, он снова глухо простонал, чувствуя, как покрывается липким потом.
— Роня, что с тобой? Рон! — знакомые теплые руки обнимают его, в глазах — туман и непонимание. Сквозь выступившие от боли слезы он увидел ее неуверенные, сомнамбулические движения.
— А... черт! — выдохнул он, сцепив зубы.
— Что с тобой... — не слыша, повторила она. Глаза ее постепенно прояснялись. Вот она снова взглянула, смахнула с лица прядь волос...
— Тебе больно? Да? Скажи, тебе больно? — испуганной скороговоркой выпалила она, порываясь сразу и вскочить, бежать куда-то, и броситься к нему... Он удержал ее за руку. Сказал, скривившись:
— Ерунда... Обжег меня этот чертов датчик...
— Счас, счас, я мигом! — только колыхнулся воздух — она уже возилась в углу с аптечкой, позвякивая в темноте какими-то пузырьками. По комнате распространился терпкий аромат камфары.
— Ты хоть свет включи, — с невольной улыбкой, несмотря на грызущую боль, сказал он вдогонку.
— Ах! Я такая глупая! — воскликнула Илка, на сей раз без всякого кокетства — в голосе звенели слезы.
Через пять минут боль от ожога была умягчена мазью, и Илка, как заправская санитарка, перевязывала его широким бинтом. "Не так туго" — морщась, умерял ее Рон. От датчика не осталось и следа, как будто он испарился. А может, так оно и было. Лежа на мягкой пневмоперине, Рон слушал успокаивающийся стук своего сердца. Постепенно он забылся в тревожном сне...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Комната качнулась, утонув в низком перекатывающемся гуле. Рон попытался вскочить, задыхаясь, — этот звук словно цепкой лапой протянулся за ним из сна, стиснув виски ломящим грохотом. "Что это, Роня?" — жалкий вскрик и слабые руки, ищущие его во тьме... "Сейчас, сейчас", — пробормотал он, нащупывая выключатель. Негромкий щелчок, треск и сноп синих искр — короткое замыкание. Новый толчок сотряс домик, послышался треск дерева. "Бежим!" — Рон думал, что крикнул это во весь голос, но ни звука не вырвалось из его плотно сжатых губ... Он схватил в охапку то маленькое теплое существо, которое цеплялось за его руки, повинуясь не мысли, а скорее поднявшемуся из глубин памяти инстинкту, повелевающему спасать, сохранить все маленькое и беззащитное — женщину, ребенка...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
...Грохот накрыл их снаружи гулким колоколом. Земля больно била по босым подошвам, глаза слепили вспышки, бьющие, казалось, отовсюду. Задыхаясь, Рон вырвался из пляски взбесившегося света... Холодный воздух отрезвил его — он остановился, продолжая сжимать в руках драгоценную ношу.
Вокруг было светло — ярко-алое зарево высветило окружающие деревья, дома, кусты... Казалось, светился сам воздух — лихорадочно пульсировавшее прозрачное пламя охватило поселок — гул исходил из глубины, заставляя вздрагивать почву. Илка глядела расширенными глазами — в них трепетал отраженный огонь. Мысли с трудом пробивались сквозь туман — Рон, как загипнотизированный, тупо уставился в огонь — он увидел, как бесшумно и медленно обрушился соседний дом, сразу занявшись странным сиреневым пламенем — казалось, оно било изнутри... "Но где же люди?" Рон обшарил взглядом пустынную улицу, по которой должны были сейчас метаться и звать на помощь сотни людей... Никого.
