Ни одна из жён так не изучила характер Давида, как пророк Натан, проведший подле него сорок лет. Натан никогда не стремился к власти, но в окружении короля хорошо знали, что значит для Давида слово Натана. Никому другому Давид бы не позволил угрожать ему Высшим судом и предсказать смерть первенца Бат-Шевы. Пророк Натан знал, что сейчас необходимо, чтобы «хевронцы» разозлили Давида. И немедленно, раз Адонияу уже устроил для своих сторонников трапезу на Южной дороге, по которой в эти праздничные дни тысячи иврим идут к Городу Давида.
На женской половине дома он столкнулся с Бат-Шевой и её сыном. Бросалось в глаза их сходство: розовощёкие, широкобровые, оба сонно смотрят перед собой. «Сына Бат-Шевы тоже не пригласили к Змеиному камню», – вспомнил Натан. Теперь его план созрел окончательно. Он подозвал сына Бат-Шевы, а ей сделал знак подождать.
– Тебя зовут Шломо? – Молодой человек поклонился. – Ты знаешь, где находятся сейчас сыновья Давида?
– Не знаю, – в глазах Шломо появилась тревога. – Что-нибудь случилось, пророк Натан?
– Пока ничего, – медленно проговорил пророк, потом посмотрел прямо в глаза Шломо и велел: – Пойди сейчас к себе и оставайся там, пока я тебя не позову.
Шломо кивнул и быстро пошёл в свою комнату. У поворота он ещё раз оглянулся и увидел, что пророк разговаривает с Бат-Шевой.
Они стояли между полосами света, падавшими через отверстия в крыше дома. Бат-Шева испуганно смотрела на пророка Натана, видимо, чувствовала, что от слов, которые он сейчас произнесёт, будут зависеть жизни и её, и Шломо. Когда-то любимая жена, потом «одна из», Бат-Шева жила в королевском доме, как и остальные состарившиеся жёны Давида. Она ничего не добивалась, ни во что не вмешивалась. У Бат-Шевы болели зубы, она растолстела и всё реже появлялась на людях. Но при первых же словах пророка щёки её раскраснелись, глаза заблестели, и это удивило Натана, считавшего, что Бат-Шева способна только на сонное ожидание, пока Давид вспомнит о своём обещание назначить её Шломо своим наследником, чему никто, кроме самой Бат-Шевы, не верил. Подобные слухи о своих сыновьях распускали все жёны Давида – то ли из самолюбия, то ли в постели король бывал лёгок на обещания.
Когда-то Бат-Шева имела глупость обидеться на пророка Натана за притчу об овечке бедняка. Да и сам Натан заговорил с ней сегодня впервые за много лет.
Он встал так, чтобы заслонить Бат-Шеву от любопытных взглядов – в королевском доме все уже знали о его приходе.
– Вот какие новости, – начал Натан, – её сын, – движением бровей он указал на комнату Хагит, – затеял праздничную трапезу у Змеиного камня. Приглашены все сыновья Давида, кроме твоего. – Он сделал паузу, чтобы решить, надо ли ей объяснять, что это значит. Нет, не надо. – У нас ещё есть время что-то предпринять. Я говорю «у нас», потому что меня тоже не пригласили. И коэна Цадока, и Бнаю бен-Иояду.
И он подтолкнул Бат-Шеву к комнате Давида, а сам остался у входа, готовый или войти в королевские покои, или менять план, если глупая Бат-Шева всё испортит.
