И только отца и мать Давид никак не мог перевезти в Хеврон из государства Аммон. Оттуда приходили слухи о мятежах, о большом пожаре в главном городе, а посланный за родителями Оцем, младший брат Давида, всё не возвращался, и на переданное через него послание аммонитскому королю никакого ответа не было. Давид ругал себя за то, что послушался совета коэна Эвьятара и отправил родителей из Бейт-Лехема, опасаясь гнева короля Шауля. Теперь было ясно, что Шауль не собирался никого преследовать.
На рассвете Авигаил подошла к спящему Даниэлю и поправила сползшее на землю платье, которым она укрывала малыша на ночь. Авигаил поцеловала торчащую из-под платья маленькую ступню, села неподалёку, смотрела на сына и просила для него у Бога благословения. Потом она поднялась и, угадывая дорогу по мерцанию печи, пошла на кухню проверить, взошло ли тесто. Тихонько, чтобы не разбудить женщин, которым предстояло сегодня выпекать хлеб на весь королевский дом, она перешла из кухни в самую большую комнату, где на тюфяках спали старики. Они просыпались рано, но до их пробуждения Авигаил успела разложить по чашкам замоченный с вечера хлеб и принесла из колодца большой кувшин холодной воды.
Рассвело мгновенно, и обширный дом короля с садом, конюшнями, загонами для овец, гончарным кругом и кузницей тут же пробудился, наполнился зевающими и потягивающимися домочадцами, мычанием коров и скрипом отворяемых пастухами загонов.
С помощью двух толстых служанок и расторопного темнокожего раба Авигаил вынесла стариков из дома, усадила их под стеной коровника, прислонив к кустам и, велев начать обычное утреннее умывание, крикнула рабыне, что та уже может подметать комнаты, только чтобы не забыла хорошенько побрызгать на пол.
Сразу после жертвоприношения появился лекарь Овадья, сам уже не молодой человек, и выслушал жалобы стариков на боли в костях, неправильное ведение хозяйства и распущенность молодёжи. Рабы и слуги во главе с другой женой Давида, Ахиноам, готовили корм для скота и уже начинали утреннюю дойку. Тем временем к Авигаил прибежали её главные помощники – дети. Одним она велела вынести на солнце тюфяки стариков, других послала за мисками с тёплой похлёбкой. Мальчики подносили миски к беззубым ртам тех, кого уже умыли и обтёрли слуги, а девочки готовили в плошках притирания. Авигаил едва успела спросить о здоровье у своего отца, как подбежавшая Тамар потащила её за руку к незнакомой старухе. Та отказывалась есть, пока Авигаил не натрёт ей овечьим жиром локоть. Маленькая Тамар, запахнутая по-взрослому в платок, в каких иудейские женщины, завязав, переносили продукты, а то и младенцев, некоторое время шла рядом с Авигаил и рассказывала, как в королевском доме готовятся к празднику по случаю обрезания Адонияу. Уже было ясно, что всех женщин, включая рабынь и служанок, не хватит наготовить угощения для такого количества гостей и придётся просить у соседей помощи и разрешения воспользоваться их печами.
Авигаил улыбалась и кивала.
– Так же все помогали нам, когда родилась ты, – сказала она. – Тогда на пир приехал из Гешура твой дед, князь Талмай.
Авигаил любила Тамар. Эта девочка раньше других детей научилась преодолевать брезгливость и умывала стариков, поила их и кормила. Остальные мальчики и девочки сперва только выглядывали из-за её спины, когда она смазывала старикам покрасневшую кожу, потом начали ей помогать и постепенно привыкли к заботам королевского дома.
***
Король Эшбаал дождался своего часа.
Вечером в его дом вошёл, почёсывая горбатый нос, командующий Авнер бен-Нер и доложил, что через два дня армия будет готова перейти Иордан, разгромить ополчение племени Йеѓуды и наказать предателей. От короля Эшбаала требовалось только одно: провести торжественное жертвоприношение перед походом и благословить войско.
Увидев просиявшее лицо короля, Авнер предупредил:
– Не спеши и подумай, справишься ли ты с подготовкой, чтобы всё прошло, как того требует наш древний обычай. Ведь от этого будет зависеть успех похода.
– Справлюсь, – заверил Эшбаал. – Времени достаточно, есть вся утварь, нужно только её проверить.
– Хорошо, – сказал Авнер. – Иду готовить оружие и обоз. Если понадобится моя помощь, пришли мальчика.
Он вышел, а Эшбаал с раскрасневшимися щеками ещё некоторое время сидел молча, не желая показать даже слугам своего ликования. Ну, нет у него воинских способностей, как у отца и братьев; ну, не умеет он, как Шими бен-Гейра, делать запасы продовольствия. Всё так. Зато нет в Кнаане такого племени – об иврим и говорить нечего, – чьи обряды он не знал бы лучше любого их жреца. Теперь биньяминиты оценят своего короля, когда увидят, как он проведёт это жертвоприношение.
В тот же вечер он осмотрел и перещупал камни жертвенника, чтобы, не приведи Господь, среди них не попался тёсанный. Камни были не обработаны, как тот первый, который подложил себе под голову праотец Яаков, заночевав на горе возле Бейт-Эля.
