– Это обязанность, порученная нам богом, которого не следует называть по имени, – сказал Оратор. – Ему не нужны слова благодарности. Но вы вчера вечером вели себя пристойно, не задирались с моими мужчинами, не приставали к моим женщинам. За это вы получите от меня подарок – загадку, и пусть всю дорогу вы будете ломать над ней голову. Этой, ночью я сотворил несколько заклятий. Наш бог разрешает нам любопытство. Теперь же я разбужу любопытство в вас.
Итак, слушайте. Вы полагаете, что служите богу, но на самом деле вы ему не служите. Богиня, которую вы боитесь, на самом деле вам не враг; враг ваш тот, кто стремится к большему, кто хочет стать богом, однако в конце концов превратится всего лишь в демона, ибо в действительности он уже давно подчиняется демонам. И последняя часть загадки: кому бы вы ни служили, на самом деле вы служите тому, кто ничем вас не вознаградит.
Оратор склонил голову. Я готов был поклясться, что у него на устах мелькнула улыбка. Затем он быстро ушел в храм.
– Черт побери,
– Понятия не имею, – подумав, сказал я. – Но приходилось ли вам когда-нибудь встречать жреца, не пытавшегося сбить вас с толку?
Кто-то неестественно хихикнул и тотчас же умолк. Мы продолжили путь в гнетущей тишине.
– Кто эти люди? – спросил я Йонга.
– Не знаю... но по преданию эта деревушка и храм стоят здесь испокон веков. Еще во времена моего деда считалось, что здесь оставила свой след какая-то древняя таинственная магия.
– Какому богу они поклоняются?
– Это мне тоже не известно.
– Почему ты относишься к ним с ненавистью? Они нас накормили, предоставили нам кров, дали вьючных животных.
– Потому что, – ответил Йонг, тщательно подбирая слова, – я ненавижу всех тех, кто знает больше меня и отказывается поделиться своими знаниями. Я ненавижу тех, кто обладает большим могуществом, не имея на то видимых причин. Я ненавижу тех, кто, зная о готовящемся предательстве, спокойно стоит в стороне и не вмешивается. И я ненавижу тех, кто, услышав нашептывания какого-то оловянного божка, возомнит, что принят в его ублюдочную семью!
Однажды я пришел сюда вместе с тремя друзьями. Среди нас были раненые, но отец этого лицемерного, заносчивого сопляка закрыл перед нами двери. Я до сих пор не знаю причин, по которым он так поступил, но, надеюсь, они известны Сайонджи, в следующей жизни сделавшей его слизняком. Ну что, нумантиец, с тебя достаточно?
Больше в этот день я не приставал к Йонгу.
– Трибун, все указывает на то, что надвигается буран, – сказал капитан Ласта.
Ветер усиливался, принося с собой холод и сырость.
– Насколько я помню, тропа спускается вниз к скалам, – сказал Йонг. – Там мы сможем укрыться от непогоды...
– Всемогущие боги!
Это восклицание вырвалось у Маныха. Лучник указал на поднимающийся склон. Сперва я ничего не смог рассмотреть, но тут снежный заряд прошел, и я увидел неподвижно застывшего на краю обрыва леопарда, но такой окраски, какой я никогда не встречал в джунглях. Его пятна были темными, почти черными, а шерсть вокруг них была совершенно белой. Леопард был огромный, размером с тигра. Он стоял не шелохнувшись, с любопытством разглядывая нас.
– Он на нас не бросится? – с тревогой спросил Маных.
– Я не дам ему такой возможности, – ответил Курти, осторожно пятясь к своему зебу и колчану с луком и стрелами.
Вдруг он застыл на месте. Появившийся из снежного облака человек подошел к огромной кошке Он был высокого роста, с очень длинными темными волосами и окладистой бородой На нем были надеты меховая безрукавка, меховые штаны и высокие унты; под безрукавкой виднелась шерстяная рубаха. Незнакомец остановился рядом с леопардом, с любопытством изучая нас. Протянув руку, он погладил хищного зверя по загривку, и тот довольно выгнул спину. Новый снежный заряд скрыл скалу из виду, а когда он прошел, на обрыве не было ни человека, ни животного.
Мы подошли к входу в ущелье. Справа от нас поднималась почти отвесная стена, слева был голый склон, засыпанный снегом.
Вдруг я услышал отчетливый голос:
– Остановитесь! Возвращайтесь назад.
Мне показалось, этот мягкий голос принадлежал женщине. Он доносился из ниоткуда.
– Что?
Мое восклицание прозвучало неестественно громко в застывшей морозной тишине.
– В чем дело, сэр? – всполошился капитан Ласта. Таинственный голос прозвучал снова, и я понял, что должен повиноваться.
– Разворачивайте животных! – крикнул я. – Ну! Живее!
Последовало небольшое смятение, но затем мои люди послушно развернули вьючных животных. Я выругался, чувствуя, что нам нужно торопиться. Солдаты посмотрели на меня так, словно я сошел с ума. Внезапно послышался какой-то странный грохот.
– Смотрите! Туда, наверх!
Над склоном горы бурлило снежное облако, стремительно увеличивающееся в размерах. Сорвавшаяся лавина летела вниз, словно окутанная туманом. Моих людей не надо было ни подгонять, ни торопить. Даже зебу, казалось, почувствовали приближающуюся смерть и пустились неуклюжим галопом, глубоко увязая в снегу.
