– А ты, насколько мне известно, всегда очень прилежно выполняешь свои обязанности, не так ли, граф Аграмонте?
Я ввел в нее два пальца. Ее мышцы, на мгновение расслабившись, тотчас же крепко их стиснули.
– Верно, – сказал я. – Но для этого места у меня есть специальная чистящая принадлежность.
– Будь любезен, продемонстрируй мне ее.
– Пожалуй, я удовлетворю твою просьбу, – согласился я, намыливая член.
Едва я прикоснулся к ней, как Амиэль, расслабившись, раскрылась предо мной. Я проник в нее, и она, ахнув, подалась на меня. Мы стали двигаться вместе; при этом я ласкал ей грудь, а Амиэль удерживала меня в себе. Вдруг она застонала и, дернувшись пару раз, обмякла. Я, еще не разрядившись, продолжал движения, медленные, нежные, и Амиэль снова возбудилась. Подавшись вперед, она распласталась животом на скамейке возле ванны и раздвинула руками свои ягодицы.
– А теперь, Дамастес, – простонала она, – возьми меня. Возьми быстро, грубо. Разорви меня.
Я повиновался, пронзая ее твердым как сталь членом, погружая его по самое основание. Амиэль вскрикнула, и мы одновременно достигли вершин наслаждения.
Нам потребовалось какое-то время, чтобы отдышаться.
– Мне так очень понравилось, – наконец прошептала Амиэль. – Иногда бывает немного больно... но зато я чувствую все гораздо острее. Порой так мне нравится даже больше, чем наоборот. – Она прижалась ко мне. – Но и наоборот тоже очень хорошо. Наверное, нет ни одного плохого способа заниматься любовью. Бедная Маран, – вдруг едва слышно прошептала Амиэль, и я понял, что она не собиралась посвящать меня в свои сокровенные мысли.
Притворившись, что я ничего не услышал, я выскользнул из нее и начал торопливо менять воду в ванне. Мне вспомнился первый муж Маран, то, с каким презрением он к ней относился, как мало любви в жизни она видела. Но это оставалось в прошлом; отбросив печальные мысли, я повернулся к Амиэль, грациозно выбравшейся из одной ванны и погрузившейся в другую.
Мы нежились в теплой воде, умащенной благовониями, когда в комнату вошла сонная Маран, протирая глаза.
– Вы так шумели, – недовольно пробурчала она. – Вы меня разбудили.
– Не думала, что тебя может хоть что-то разбудить, – усмехнулась Амиэль. – Ты храпела так, словно пыталась проглотить собственный нос.
– Я никогда не храплю!
Я рассмеялся. Изящно опустившись на край ванны, Маран плеснула водой мне в лицо и, высунув язык, повернулась к Амиэль.
– Ты мне что-нибудь оставила? – спросила она.
– Тебе придется самой проверять, – ответила Амиэль. – Если нет, я постараюсь выплатить щедрую компенсацию.
– Хорошо, – хрипло произнесла Маран – Да, так мне нравится.
Опустив в воду ногу, она нащупала мой поникший член.
– Там какая-то вареная макаронина, – нахмурилась Маран, не обращая внимания на мои возражения. – Придется тебе решать мои проблемы.
Расстелив на полу полотенце, она растянулась на нем животом вверх. Амиэль, блестящая, словно от масла, вылезла из ванны и принялась поглаживать моей жене бедра изнутри. Обе не отрывали от меня глаз, ожидая увидеть одобрение или потрясение теперь, когда действие снадобья завершилось.
– Знаешь, – сказала Маран, – мы с Амиэль уже бывали близки. Такое случается нечасто, но когда ты в отъезде...
Умолкнув, она раздвинула свое влагалище. Амиэль стала ласкать ей клитор большим пальцем.
– Впервые увидев Маран, я ее захотела, – призналась Амиэль. – Это было еще до того, как она познакомилась с тобой. Но тогда ничего не произошло.
– Почти ничего, – поправила ее Маран. – Кажется, я позволила Амиэль поцеловать себя пару раз, а затем притворилась, что была пьяной и ничего не помню. Мне было страшно. Первый раз мы по-настоящему занялись любовью после того, как я потеряла... как я потеряла нашего ребенка. Ты тогда отправился на войну.
Я сразу все понял. В течение нескольких недель после выкидыша я получил от жены всего две короткие записки, а затем внезапно последовало длинное письмо с извинениями, и мне очень хорошо запомнились слова Маран, что она «всегда будет в долгу перед своей лучшей подругой Амиэль», утешившей ее после смерти нашего сына.
Вероятно, мне следовало рассердиться, испугаться. Я так бы и поступил, если бы моя жена завела себе любовника. Но сейчас я был рад за Маран, и рад за ее подругу.
– Знаешь, – продолжала Маран, – Амиэль второй человек на свете, кто способен затронуть мне душу, подарить верх блаженства. С тех самых пор, как мы с ней стали близки, мы постоянно говорили о том, чтобы затащить тебя в постель с нами обеими. Мы мечтали об этом. Если честно, отправляясь к провидице Синаит за снадобьем, мы надеялись, что произойдет именно это. Каждый раз, занимаясь любовью с Амиэль, я чувствовала себя так, словно изменяю тебе, и мне хотелось с этим покончить. И я воспользовалась единственным выходом. Я знаю, что не могу отказаться от Амиэль.
– И я тоже не смогла бы без тебя жить, Маран, – добавила Амиэль. Она хихикнула. – Не говоря уж о том, что с тех пор нам удалось заняться любовью всего три – может быть, четыре раза. Мне этого никак не хватает.
