Сестры Эрлинг не похожи друг на друга – мечтательница, воительница и чародейка. У них разные цели, планы и взгляды на жизнь, но обещание, сказанное не всерьез, однажды спасает жизнь целого народа и любовь всей жизни одной из сестёр… Однажды ночью случается странная вещь. Единорог –доброе и мирное создание, уносит Лионор Эрлинг в иной мир, из которого не так просто выбраться. Настолько, что его повелитель оказался его пленником. Ашир и Оссет идут на отчаянные меры, чтобы спасти сестру. Вот только нужна ли ей их помощь? И кто она на самом деле – спасаемая или спасительница?
Иногда выглядывавший сквозь тучи лунный свет падал на нежную светлую кожу девочки, лет десяти-двенадцати. Она сидела на пустом песчаном береге речки и накручивала на пальцу локоны, почти того же цвета, что и песок. Волны бились о берег, обливая холодной водой ее грязные покрасневшие ноги. Они словно облизывали их, река словно протягивала черные щупальца, силясь притянуть к себе поближе. Подол серого шерстяного платья замарался и вымок, на него налипла сухая трава и репейник. Девочка сидела одна, вытирая слезы обветрившимися руками. Вода шумела, заглушая слабые всхлипывания.
Она смотрела вниз, но ничего и не замечала. Пока взгляд упал на крошечный кулончик в виде головы лисы на короткой цепочке. Девочка удивленно всматривалась в него несколько минут, словно видела впервые, а потом с ожесточением схватилась, пытаясь сдернуть со своей шеи, но цепочка с прочным плетением не поддавалась. Тогда она одеревеневшими пальцами судорожно стала отыскивать замочек. Когда удалось снять кулон, она встала и подошла к воде. В ушах шумело, ветер сбивал с ног, спутывая волосы и закрывая взгляд. Девочка оглянулась – позади темнела кромка леса, впереди, как маяк сверкал множеством окон дом. Дом, в котором место мамы теперь заняла эта чужая женщина.
В сумерках изумрудные глазки светились тусклым мистическим светом. Слезы стекали ее щекам, подбородку, шее. Опухшие серо-зеленые глаза с красными белками с ожесточением вглядывались в лисью мордочке. Как она могла бросить их? Ее? Она ее ненавидит, ненавидит, ненавидит… и любит. В то, что случилось невозможно было поверить. Мама, которая любила расчесывать ее волосы, которая целовала на ночь ее и сестер и рассказывала смешные истории, мама с ее блестящими темными волосами и светло-зелеными глазами, которые унаследовала Лионор. От нее пахло розмарином и старыми книгами. Мама любила проводить время в одиночестве, засиживаться в библиотеке допоздна, любила прогулки по берегу во время заката, но и ее она тоже любила. Неужели – нет? Кто виноват в том, что три месяца назад она забрала все свои вещи и просто исчезла? Не объясняя причин, оставив только одно письмо на желтом листе бумаги, которое Лионор не дали прочесть?
Взгляд смягчился. Девочка поцеловала левый изумрудный глазик, не переставая плакать. Что бы сделала мама, если бы узнала, что она умерла? «Ничего!» – неожиданно выкрикнула девочка. – «Потому что ей все равно. Всегда было все равно.» Потом, страшно исказив лицо, она вытянула руку вперед и зашвырнула украшение в свирепые черные волны.
Тяжелая волна ударила по коленям. Девочка, будто сломавшись пополам упала в воду. Вода сомкнулась над головой, пожирая ее, и отхлынула от берега.
На долину лег легкий сиреневый туман. Последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, осветив на мгновение прищуренные по-кошачьи глаза девушки в плотном закрытом темно-синем платье с мелкой россыпью вышитых серебром звезд. Она стояла, обратившись на запад, руками защищая от холода хрупкие плечи. Девушка любовалась закатом с вершины холма, в то время как ее спутницы разводили костер у его подножья.
– Лионор! – раздался окрик. – Ты опять простудишься. Идем к огню!
Лионор встрепенулась, будто очнувшись ото сна и торопливым шагом направилась вперед.
– Мне так холодно. – сказала она, растирая руки над разгоравшимся пламенем. – Дашь мне свою куртку, Оссет?
– Забирай. – Сказала девушка в темном капюшоне, зеленой куртке и брюках из лосиной кожи с ремнями крест-накрест. – Я предупреждала тебя, что наша вылазка – не приятный вечерний моцион. В лесу холодно, а рядом еще и ручей, к тому же. Мы пробудем здесь самое меньшее до полуночи.
Раздался легкий смешок со стороны третьей сестры, закутанной в рубиновый плащ. Она легким движением руки поправила темную, похожую на змею косу у себя на плече и улыбнулась краешком губ.
– Посмотрим. Если кого-нибудь опять не укусит паук. – заговорила она.
– Ашир, я думала, он ядовитый. Сколько раз еще повторить. – бросила Оссет. – И я не боюсь пауков, если ты на это намекаешь.
– Еще как боишься.
– Отстань. Если тебя чему и не научили в Академии, так это задирать меня. Даже не пытайся.
– О, этим искусством я владею в совершенстве итак. – самодовольно произнесла Ашир.
– А я владею искусством надрать тебе зад.
– Хочешь битвы? Я не против. Мне есть чем тебя удивить.
Ашир с вызовом посмотрела на Оссет. Подраться с сестрой спустя пол года разлуки. Это ли ни счастье?
– Посмотрела бы я, чему тебя научили, мисс магичка. – ехидно улыбнулась Ашир. – Но не буду. Хоть мы уже не дети, это не помешает нажаловаться няньке.
