Принц сердито отвернулся, между тем как таны обменялись взглядами негодования и оскорбленной гордости. Гарольд сделал над собой усилие, чтобы произнести с веселой улыбкой:
- Эдгар Этелинг, ты уже не так молод, чтобы не понять обязанности великих мира сего - жить для других. Неужели ты не гордишься при мысли, что можешь посвятить всю свою жизнь нашей прекрасной стране, благородные представители которой пришли к тебе, и говорить языком Альфреда Великого.
- Альфреда Великого?! - повторил мальчик, надувшись. - Как мне надоедают этим Альфредом Великим!... меня мучают им каждый день... Если я Этелинг, то люди должны жить для меня, а вовсе не я для них... и если вы еще будете бранить меня, то я убегу в Руан, к герцогу Вильгельму, который, как говорит Годфруа, никогда не станет читать мне наставлений!
С этими словами принц швырнул свое чучело в угол и бросился вырывать игрушки из рук своих сестер.
Серьезная Маргерита встала, подошла к брату и сказала ему на чисто саксонском языке.
- Стыдись, Эдгар! Если ты не будешь вести себя лучше, то я назову тебя подкидышем.
Когда это слово, обиднее которого нет в саксонском языке и которое считается даже сеорлями самым ужасным ручательством, слетело с уст Маргериты, таны поспешили подойти к принцу, ожидая, что он выйдет из себя и, желая быть посредниками между ним и отважной принцессой.
- Называй меня, дура, как хочешь, - ответил равнодушно Эдгар. - Я не саксонец, чтобы обращать внимание на подобные выражения.
- Довольно! - воскликнул с озлоблением самый гордый из танов, покручивая усы. - Кто позволяет называть себя подкидышем, не будет никогда саксонским королем!
- Да я вовсе и не желаю быть королем - будь это известно тебе, грубияну с отвратительными усами. Я хочу быть рыцарем... хочу носить шпоры и повязки... Убирайся отсюда!
- Уходим, сын мой! - произнес печально Альред. Старик медленными, нерешительными шагами направился к двери: на пороге ее он остановился и оглянулся - принц делал ему отвратительные гримасы, между тем как Годфруа ехидно улыбался. Альред покачал головой и вышел из комнаты. Лорды последовали за ним.
- Прекрасный вождь для бородатых воинов! - воскликнул один из танов. Прелестный король для саксонцев - нечего сказать!... Достойнейший Альред, мы больше не желаем слышать об Этелинге!
- Да я и не буду больше говорить о нем, - проговорил Альред.
- Всему виной извращенное воспитание, под руководством норманнов и немцев, - сказал Гарольд. - Мальчик только избалован, и мы могли бы исправить его.
- Ну, еще неизвестно - удастся ли исправить его, - возразил Альред. Нам и некогда заниматься воспитанием кого бы то ни было, потому что престол останется скоро без короля!
- Но кто же может спасти Англию от когтей норманнского герцога, который уж давно поглядывает на нее оком кровожадного тигра? - спросил внезапно Гакон. - Кто же может это, если не Этелинг?
- Ах, да! Кто в силах сделать это? - повторил Альред со вздохом.
- Кто?! - воскликнули таны в один голос. - Да кто же, если не мудрейший, храбрейший, достойнейший из нас всех?.. Выступи вперед, граф Гарольд, мы признаем тебя за своего владыку!
Таны вышли из дворца, не дождавшись ответа изумленного графа.
ГЛАВА V
Вокруг Нортемптона были расположены войска Мор-кара - корень населения Нортумбрии.
В лагере раздался вдруг крик "К оружию!", который побудил молодого графа Моркара выскочить из своей палатки, чтобы узнать причину тревоги.
- Вы с ума сошли, - сказал он воинам, - если вы в этом направлении высматриваете неприятеля: ведь вы смотрите в сторону Мерции, а оттуда может явится только мой брат Эдвинс подкреплением для нас.
Слова Моркара были переданы всем ратникам, которые вследствие радостной вести громко заликовали.
Когда исчезло пыльное облако, окутывавшее приближающихся, можно было заметить, как от отряда отделились два всадника и галопом поскакали вперед. За ним погнались еще двое: один с знаменем Мерции, другой - с североваллийским. Голова одного из ехавших впереди была непокрыта и нортумбрийцы при первом же взгляде узнали в нем Эдвина ласкового, брата Моркара. Последний побежал ему навстречу, и братья обнялись при радостных восклицаниях обеих армий.
- Представляю тебе, дорогой Моркар, нашего брата Карадока, сына Гриффита отважного, - сказал Эдвин, указывая на своего спутника.
Моркар протянул Карадоку руку и поцеловал его в лоб. Карадок был еще очень молод, но уже успел отличиться опустошением саксонских границ. Кроме того он предал огню даже одно из укреплений Гарольда.
