— Если его голова выбрита, а посреди длинная прядь, как полоса от лба к затылку, тогда это пауни. Их поселения расположены к северу отсюда. Они не доставляют белым особых проблем, — нахмурившись, сказал Зик. — Но раз голова не обрита, то скорее всего это воин племени шайенов. Мы находимся в восточной части их территории.
— Они в мире с белыми?
— Иногда да, иногда нет.
— Звучит неутешительно.
— Никто и не собирается тебя утешать, — отрезал Зик. Он присел на корточки рядом с племянником. — Собирайся, поедем. Если рядом шайены, надо уносить ноги. — Зик ухмыльнулся: — Мой скальп меня пока что вполне устраивает. Не хотелось бы его терять.
Подгоняя лошадей, Кинги еще две мили проехали вдоль Репабликан, потом свернули на северо-восток. Изекиэль напряженно обшаривал взглядом прерию, то и дело оборачиваясь, чтобы проверить, нет ли за ними погони. Натаниэль с трудом держался на лошади, плечо горело, и он с нетерпением ждал остановки на ночлег. Мысль о том, что в седле придется провести еще девять-десять часов, не радовала. Со временем Изекиэль немного успокоился.
— Пока никаких признаков погони, — сообщил он.
— Может, мы остановимся, передохнем?
— Ни в коем случае. Надо отъехать как можно дальше.
Натаниэль держал поводья в правой руке, а левой, согнутой в локте, прижимал к боку ружье. Это было неудобно и больно, но лучше уж терпеть боль, чем ехать безоружным по краю, где за каждым холмом притаились в засаде свирепые дикари. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, Натаниэль решил завести разговор:
— Дядя, а ты когда-нибудь убивал гризли?
Зик кивнул.
— А сколько раз?
— По правде говоря, я уже сбился со счета.
— Они тебя ранили?
— Пара царапин, несколько укусов, — ответил Зик. — Гризли… Никто не знает об этих тварях больше меня, разве что Шекспир. Поэтому слушай внимательно. Вообще-то, медведь — животное непредсказуемое, но гризли-одиночка обычно не нападает, если не подходить к нему слишком близко. Другое дело — мамаша семейства. Никогда не подходи к медведице с медвежатами. Тот, кто к ним лезет, сам напрашивается на неприятности.
— Почему медведь на меня напал? Я его не злил, а он все равно шел на меня. И принюхивался так жадно, как будто ловил мой запах.
— Ты сам ответил на свой вопрос. Запах. Медведи живут обонянием. Их ведет нос. Гризли бродят от одного лакомого запаха к другому, так же как бабочки перелетают с цветка на цветок. По словам моего друга Шекспира, медведи не могут похвастаться острым зрением, зато у них невероятно тонкий нюх, — сказал Зик. Он усмехнулся. — У трапперов припасена на этот счет пословица «Если с елки упадет иголка, орел ее увидит, олень услышит, а медведь учует». Чаще всего, почуяв запах человека, медведь предпочитает загодя удалиться. Но если ветер сдувает твой запах в сторону, появление человека становится для медведя неожиданностью. В таком случае тебе не позавидуешь. Медведи не любят сюрпризов.
— Наверное, этот гризли нашел меня по запаху и решил съесть.
— Сложно сказать, племянник. Сдается мне, он просто никогда не видел белого человека и ему стало любопытно, что ты за диковина. Если бы он на самом деле хотел тебя сожрать, сразу же сделал бы это.
— В следующий раз я побегу что есть силы, — сказал Натаниэль, вспомнив совет, который Зик дал ему в Сент-Луисе насчет индейцев.
— Ни в коем случае.
— От медведей что, нельзя убегать? — удивился Нат.
— Бежать можно только в одном случае, — засмеялся Зик. — Если медведь уже погнался за тобой. Здешние места кишат медведями, их тут как блох на бездомной собаке. Ты постоянно будешь натыкаться на гризли, так что слушай и запоминай. Если гризли к тебе приближается, держи себя в руках. Стой на месте. Смотри на него. Скорее всего он встанет неподалеку и будет смотреть тебе в глаза, пристально, как бы оценивая, чего ты стоишь. Если ты струсишь и побежишь, он догонит тебя и разорвет на куски. Так же и с другими зверями. Господь велел человеку властвовать над животными, и зверь не тронет тебя, если ты себя перед ним не уронишь.
Натаниэль переваривал новые сведения. Ага, получается, этим утром он допустил целых два промаха. Вначале ушел из лагеря без оружия, а потом пытался убежать от медведя.
— То же самое с индейцами, — продолжал Изекиэль. — Никогда не показывай, что ты струсил, или пожалеешь, что появился на свет. Индейцы превыше всего ценят храбрость и мужество. Поэтому они придают столько значения подсчету ку.
— Подсчету чего?
— Ку. Чтобы снискать боевую славу, индеец должен подойти к своему врагу вплотную и коснуться его рукой, оружием или специальным жезлом. Так он доказывает, что он настоящий мужчина и храбрый воин. Каждый раз, когда индеец касается врага, он засчитывает себе ку.
— Я не понимаю, — сказал Натаниэль. — Что такого особенного в том, чтобы коснуться своего врага?
