Джем оторвал взгляд от книги. Его опекун стоял у камина и грел руки у огня. Под мышкой у него были зажаты перчатки и трость, на голове была шляпа. Видимо, он только что откуда-то вернулся. Его сапоги были забрызганы грязью. Он повернулся, и его плащ зашуршал. Джем почему-то испугался.
— Я слышал, Джемэни, что ты оскорбил господина Бергроува.
— Милорд? — Джем резко поднялся и отодвинул назад стул. Над камином висело большое зеркало в золоченой раме, окутанное чернильной дымкой. Джем отвел глаза от зеркала. — Милорд, вы ошибаетесь.
Лорд Эмпстер сухо усмехнулся.
— Стало быть, это неправда — то, что вы с господином Бергроувом должны встретиться нынче с наступлением темноты? Отрадно слышать. Сколь много в последнее время распространяется лживых слухов. Даже на скамьях Главного храма только и разговоров, что о некоем Нове. Это имя у всех на устах.
Джем негромко проговорил:
— Я хотел сказать, милорд, что я не оскорблял господина Бергроува.
— Так ты не дал ему пощечину в кофейне «У Вебстера»? Ну, тогда мне стоит успокоить себя старой поговоркой «Мельница слухов мелет мелко, однако перемалывает не зерна истины». И верно: ведь мой юный протеже не мог поступить так глупо.
Джем так же негромко отозвался:
— Быть может, вы и правы, милорд. Быть может, я глупец. Но разве не вы сделали меня глупцом? Разве не вы наставляли меня в кодексе чести джентльмена? И вот теперь, когда я стал жить согласно правилам этого кодекса, вы же меня и журите. Бергроув жестоко оскорбил моего друга.
— Твоего друга? Вагана! Джемэни, глупцом я тебя назвал не просто так.
— Не стоит упражняться в красноречии. То же самое мне уже сказал Пелл, и не раз.
— Пеллема тоже не за что хвалить! Он должен был стать твоим секундантом на этой дурацкой дуэли, не так ли?
— Должен был? Почему «был»?
Лорд Эмпстер отошел от камина и закурил трубку. Синеватый дым заклубился у полей его шляпы.
— Никакой дуэли не будет, Джемэни. Я только что вернулся от господина Бергроува. Ни о каком кодексе чести джентльмена не может идти и речи, когда имеешь дело с таким человеком, которого и джентльменом назвать нельзя. Задай себе вопрос: что бы предпочел твой приятель с парчовым галстуком — дуэль в полутьме или мешочек с золотыми тиралями пораньше вечером? Мне даже не пришлось его упрашивать.
Джем не сразу понял лорда Эмпстера.
— Вы не сделаете этого. Я вам не позволю.
— Я уже сделал это. Говорить больше не о чем, Джемэни.
— Вы подкупили его? Вы продали мою честь?
— Джемэни, у господина Бергроува нет ни чести, ни совести. Надеюсь, это тебе известно?
— Я говорю не о Бергроуве! Я говорю о себе! — Джем весь дрожал. Возмущение зажгло его сердце, кровь закипела в жилах. — Вы называете меня глупцом, но разве я глупее вас? Милорд, вы оскорбили меня! Вы называете меня своим протеже, а себя — моим защитником и опекуном, но разве вы вели себя так, как подобает подлинному защитнику? Что вы для меня сделали, кроме того, что держали здесь, где я прожигал понапрасну дни моей юности? Я положился на вас, а вы меня предали! Разве не с вашего ведома я все это время жил так, словно у меня в запасе вечность, но эта вечность заполнялась только развлечениями и праздной болтовней! И если я поскандалил с Бергроувом, я имел на это право. Пелл говорит, что я слишком сильно люблю ваганов. Ладно, допустим: я действительно их люблю. А как я могу не любить детей Короса, если я ношу у сердца их кристалл? Милорд, арлекин велел мне прийти к вам. И я очень хочу узнать, зачем я должен был прийти к вам, потому что у меня такое чувство, что я ошибся дверью.
Джем умолк. Щеки его пылали, он был готов разрыдаться. Он сам испугался того, что столько наговорил. Его устами словно бы говорил кто-то другой. А вот лорд Эмпстер, напротив, нисколько не удивился такой вспышке гнева. Слушая Джема, он расхаживал у камина и бесстрастно затягивался трубкой из слоновой кости. Такой вид мог бы иметь управляющий театральной труппой, выслушивающий очередной из десятков монологов актеров, желающих поступить в труппу. Джем с трудом сдерживал слезы. Он сказал правду: лорд Эмпстер оскорбил его и продолжал оскорблять. В спокойствии Эмпстера было нечто, способное довести до безумия.
— Джемэни, ты пока многого не понимаешь, — сдержанным, тихим голосом проговорил Эмпстер. — Но приближается время, когда тебе станет понятно... больше.
— Нет! — Это было невыносимо. — Скажите мне все. Скажите сейчас! — Джем сжал кулаки, закрыл глаза.
Что же с ним станет? Он чувствовал полную беспомощность. Кем был лорд Эмпстер? Его другом или его врагом? У Джема мелькнула дикая мысль, которая порой приходила и прежде: «Это все просто испытание». Лорд Эмпстер пытался увести его с пути истинного. Быть может, на самом деле он... как бы не настоящий опекун, а ложный, цель которого соблазнить Джема побрякушками светской жизни?
Джем топнул ногой.
— Да! — крикнул он с укором. — Это всего лишь испытание, игра!
