— Я же не вас имел в виду, леди Чем-Черинг.
— Вы говорили о моей дочери. Но нет. Думаю, нет.
— Значит, вы не станете матерью королевы?
Леди Чем-Черинг вздохнула.
— От желаемого до действительного так далеко, лорд Эмпстер. Нет, боюсь, не моя дочурка возляжет, купаясь в лучах славы, на королевское ложе. Летиция, расправь плечи, кому сказали!
Еще разговоры:
— Главное, что шокирует, так это ее наглость.
— Но разве она не вдова Синжуна Флея?
— Да нет же, она была замужем за лордом Хартлоком.
— Хартлок? Какой-то мелкий колониальный чиновник, по-моему?
— Верно. А она имеет наглость сохранять девичью фамилию.
— Какая дерзость!
— Ведь вроде бы с нее взяли слово, что она и носу не будет высовывать из той колонии! И вот теперь — это надо же! — она снова здесь, среди нас. И знаете, уже ходят кое-какие слухи.
— Правда? И какие же?
— Какие же еще? Опять интрижка!
И еще разговоры:
— Сэр Пеллион?
— Лорд Эмпстер!
— Старина, вы вернулись! А мы-то думали, вас не будет весь сезон. Но как вы себя чувствуете? Опасаюсь, что не очень хорошо! У вас в бороде поприбавилось седины... Ну, зачем вам было соблюдать этикет и являться во дворец?
— Это не такое уж пустое дело, лорд Эмпстер. Но знаете, здесь мне все-таки не так тоскливо, как в харионском поместье. Быть может, это глупо, но я почему-то решил побывать на этом приеме, о котором так мечтала моя бедная Пеллисента.
— Девочка была на пороге совершеннолетия! Какого прекрасного цветка лишился свет!
— О да, да! — В глазах сэра Пеллиона сверкнули слезы. — Но у меня остался ее брат, который очень похож на нее. Пеллем, подойди. Но ведь вы знакомы с лордом Эмпстером?
— Сэр Пеллион, мы действительно знакомы с вашим внуком. Господин Пеллем подружился с моим юным протеже, который не так давно приехал в Агондон из Чейна.
— Вот как? Как я посмотрю, внучек, ты тут даром времени не терял.
— Деятельность, дедушка, — враг безделья.
— Ах, как славно сказано, не правда ли, лорд Эмпстер? Похоже, у нашего юного Пеллема задатки поэта. Знаете, между прочим, Коппергейт тоже начинал как придворный острослов. Во времена моей молодости ему не было равных по остроумию. Пеллем, объявляю тебя его наследником.
Молодой человек весьма приятной наружности — ну разве что немного полноватый — с похвальной скромностью покраснел и обратился к лорду Эмпстеру:
— А Новы нынче вечером здесь нет?
— Господин Нова должен заниматься. Вы же знаете, Пеллем, он был лишен ваших возможностей. С вашей помощью он скоро избавится от провинциальных манер, но пробелы в образовании он способен восполнить только неустанными занятиями.
— Вы — строгий и требовательный учитель, милорд. Но надеюсь, вы станете хоть немного добрее в вечер первой луны нового сезона? Я уже все-все рассказал Нове об этом грандиозном событии, и теперь... Ну, словом, он только об этом и говорит.
Лорд Эмпстер улыбнулся.
— Не переживайте, Пеллем. Разве я сумею лишить молодого человека шанса полюбоваться свежестью юных красавиц в день их выхода в свет? Этот бал я склонен рассматривать не как отвлечение от занятий, а как, если хотите, экзамен. Ну а сегодня здесь самый обычный ритуал, не более того.
Пеллем мог бы с этим поспорить. Он был еще в том возрасте, когда все, что происходит при дворе, кажется необычным.
В это мгновение нежно прозвенел колокольчик, и придворные приготовились встречать короля. В соседнем зале зазвучали фанфары. На губах лорда Эмпстера заиграла улыбка. Распахнулись высокие двери, и Его Императорское Агонистское Величество король Эджард Синий торжественно и гордо прошествовал к трону.
Хотя... Пожалуй что, не совсем гордо и торжественно. Уж не пошатнулся ли он слегка, когда занес ногу над первой ступенькой? И уж точно, от него пахло ромом! Эмпстер сразу почувствовал, как сгустилась атмосфера в тронном зале. Его улыбка угасла. Долго ли король пребывал в уединении? Всего лишь на сезон... Но за то время, пока придворные резвились в Варби или Колькос-Каскосе или нежились на солнышке в загородных поместьях, король разительно изменился.
Безусловно, заговорить об этом никто бы не решился. Вот хотя бы в прошлом году... Стоило только юному принцу-электу Урган-Орандии (напыщенному провинциальному балбесу) отпустить кое-какие замечания по этому поводу, и его тут же вышвырнули из дворца, поскольку его высказывания услышал лично премьер-министр. Согласно слухам, этот дурачок теперь не имел права даже переступать порог своей виллы в Орандии и появляться перед собственными придворными! И уж конечно, со времени его странного исчезновения его никто не видел.
