Но вышло так, что через несколько дней отец Мэдди погиб. Карета какого-то дворянина наехала на него на улице. Мэдди помнила, как она проталкивалась сквозь толпу. Она увидела отца. В руке тот сжимал бутылку, а его грудь была раздавлена — по ней проехали колеса. Перед смертью отец поцеловал ее в лоб, а потом поцеловал ее забинтованную руку и сказал... Ведь она все понимает, ведь она понимает, что он сделал это только потому, что так хотел, чтобы она была хорошей девочкой.
«Да, папа, я этого никогда не забуду!»
Бедная Мэдди Кодв! Она не знает, что очень скоро ее ожидает смерть.
— Ну!
— Что?!
— Нова, парируй!
— Я пытаюсь!
— Я тебя убью...
— Эй!
— Умри, предатель-красномундирник!
— О-о-ох!
Рапира Джема со звоном упала, сам он тяжело рухнул на пол. Эхо разнесло шум по галерее. Тяжело дыша, он лежал на спине и смотрел на высокие стропила.
Опять он убит!
Из окон струился холодный свет.
— Да я тебя даже не поцарапал! — расхохотался Пеллем и стащил с лица синюю кожаную маску.
Джем сел, взволнованно ощупал защитный жилет. И верно, ни царапины. Однако Пелл легко мог ранить его.
— Я никогда не научусь, Пелл. Не думаю, что из меня получится светский джентльмен.
— Кроме рапир, есть еще пистоли.
— Не думаю, что за них стоит браться.
— На самом деле рапира более благородное оружие. Так что давай продолжим. — Пеллем снова натягивает маску, скрывая за ней свою симпатичную розовую физиономию. На словах он всегда так самоуверен, но самом деле в нем так много мальчишеского... У дам всегда возникает желание оберегать его. По крайней мере, он сам так утверждает.
Сверкает его рапира.
— Помни, тебя непременно вызовут на дуэль. Это всего лишь дело времени, Нова. Защищайся!
Подражая другу, Джем покачивается с носка на пятку. Разве хоть когда-нибудь в жизни чувствовал он себя более нелепо, чем в полном фехтовальном облачении светского молодого человека. Шляпа с пером, жилет, лосины... И все синего, королевского синего цвета... Забавно, как ему не пришло в голову, что Пеллем выглядит в этом костюме еще более потешно.
Джем все еще преклонялся перед своим новым другом.
Звон стали.
— А тебя уже вызывали на дуэль, Пелл?
— И не сосчитать, сколько раз! Я тебе рассказывал про принца-электа Урган-Орандии?
— Вроде бы нет.
— Жуткий провинциальный грубиян! Представляешь, у него хватило наглости оскорбить...
Звон стали.
— Даму?
— При чем тут дамы? Меня! Он назвал меня толстяком! Но если бы ты увидел своими глазами этого жирного Бинки...
С экспансивностью, которая не очень приличествовала обстоятельствам, Пеллем начал довольно длинное повествование о том, как Бинки волочился за какой-то придворной дамой, которая его постоянно отвергала. Но рассказ все время крутился вокруг пуза Бинки. Якобы в школьные годы того спустили с лестницы и он, согласно свидетельствам очевидцев, при этом подпрыгивал, как мячик. А потом как-то раз в гостиной у леди Чем-Черинг у него вдруг с треском разорвались штаны...
Словом, по сравнению с ним Пеллем считал себя просто-таки стройным.
Но Джем почти не слушал его. Он напрягался изо всех сил, стараясь парировать выпады Пеллема. По его щекам под маской ручьями тек пот. А Пеллем дрался небрежно — небрежно! И почему это у него так легко получалось? Джем мог только защищаться, а о том, чтобы атаковать, и речи быть не могло. Он закрывался и закрывался от ударов друга, а тот просто играл и дрался вполсилы. Это ужасно злило Джема. В те дни, когда Джем был «ваганом», ему так легко было фехтовать. Правда, тогда в руке у него был деревянный меч, а его противником был Раджал.
Дзынь! Дзынь! — звенели рапиры. Как Джему хотелось в одно мгновение вдруг превратиться в мастера фехтования, в неустрашимого героя!
Гнев боролся в нем с отчаянием.
И вдруг послышался голос:
— Вряд ли ты очень стараешься, Джем. Ты ведь не можешь ударить человека в живот.
Лорд Эмпстер!
Джем оборачивается. Его таинственный покровитель стоит у камина, греясь возле потрескивающего пламени. Как это ему удается появляться так неожиданно и бесшумно? Он только что вернулся из дворца, на нем сапоги для верховой езды, но разве были слышны его шаги по лестнице? Этот благородной вельможа обладает удивительной способностью мгновенно появляться и мгновенно исчезать. Он всегда в черном плаще, и порой Джему кажется, что стоит ему только отвернуться, взмахнуть полой плаща — и он исчезает. Кроме того, он неизменно носит широкополую шляпу и курит длинную витую трубку из слоновой кости.
Сине-серый дымок окутывает его лицо, словно вуаль.
Словно занавес.
С насмешливым сочувствием он наблюдает за своим протеже, за тем, как Джем делает выпады и парирует с неуклюжестью человека, которого только что подняли с постели. Джем держит рапиру так, словно она неимоверно тяжела, словно она деревянная...
Ноги у него подкашиваются, он спотыкается...
— Ну, что же ты? Тебе случалось побеждать и в более трудных боях...
