Дома было еще светлее, чем под уличным фонарем, поэтому зайдя и увидев друг друга, мы разразились несколько нервным, но веселым смехом. В ванную выстроилась очередь, как и к Лиду, который, словно швея пополам с дизайнером, восстанавливал нашу одежду, даже мое платье, хотя здесь его надеть можно было разве только на какой-нибудь маскарад. Выйдя из ванной, восстановленную одежду мы упихали в стирку, а сами переоделись кто во что может. К тому же я подстригла Натку под каре, вровень с обожженным куском волос. Король, не заходя в ванную, как-то обрел чистые волосы, наколдовал себе такой же, как раньше, костюм, только сухой, и я, наконец, смогла осмотреть ему руку и сменить бинт. Несмотря на кошмарные и антисанитарные условия, в которых мы находились последние два дня, королевская рука не воспалилась и даже немного поджила.
— Ой, я, наверное, ярмарку пропустила, — огорченно сказала Ира, выходя из кухни с тарелкой бутербродов в одной руке и браслетом в другой.
— Пропустила? — поглядела я на короля, устроившегося рядом со мной на диване. Тот, повернув голову, смерил меня сонным взглядом и пробормотал:
— Вряд ли. Время возле дыр между мирами обычно течет медленнее, чем в самих мирах. Скорее всего, мы вернулись в тот же день, точнее, в ту же ночь, из которой ушли.
— Пять утра, — сказала Натка и зевнула. — Но число точно сегодняшнее, то есть, завтрашнее. Тьфу ты. Короче, Ир, твоя ярмарка сегодня.
— Здорово! — обрадовалась Ира и тоже зевнула. — Пойдем, Маришка, спать. Лид, ты же тоже останешься?
— Я здесь всегда и был. У Сони в комнате. Просто она просила не говорить вам об этом.
— Почему? — рассмеялась Ира. — Это же так интересно, Сонь. Как будто прямо в кино сходила!
— Ну, ты понимаешь, я…
— Да ладно тебе, главное, сейчас мы все знаем…
— Не все, — вдруг плаксиво влезла Маришка и тыкнула пальчиком в Лида. — Чего они меня все время превращают?!
— Да не все, доча, я же тебе объясняла, это был дядя злой колдун…
— Значит, Лид тоже злой колдун! — сделала логичный вывод Маришка. — Он меня, пока вас не было, в кого-то превратил и в клетку посадил! Меня только тетя Соня выпустила!
Ира и Леня ошарашено вылупились на Лида. Мы с Наткой переглянулись. Король особенно никак не отреагировал.
— Ты правда ее во что-то превращал?! — поинтересовалась Ира, на лице которой теперь что-то не было видно благодарности.
— Правда, — кивнул не к месту честный Лид.
— Зачем?!
— Чтобы не кричала, она мне мешала.
— А мы тебе не мешаем?! — нахмурившись, зарычал Леня. — Может, ты и нас во что-то превратишь?!
— Будете мешать, превращу, конечно.
— Ну ты хорош! Совсем, что ли, оборзел?!
— Ребята, да ладно вам, — попыталась примирить их Натка. — Все устали как собаки… Давайте завтра с утра на свежую голову поругаетесь.
— Еще не хватало на свежую голову с ним ругаться! — Леня повернулся ко мне. — Ты почему не сказала, что он такой?!
— Вначале вы бы все равно не поверили, а потом я говорила! Я вам говорила, что он король!
— И что, король у них это сволочь, что ли?
— Не сволочь, но ему все равно на всех людей. Кроме меня, да и то только потому, что я его спасла! Не принимайте вы на свой счет! — принялась сбивчиво объяснять я. Ира молча и мрачно поглядывая на меня, прижала к себе Маришку, а Леня повернулся к королю и, потрясая кулаком, рявкнул:
— Слушай, ты! Если ты еще раз мою дочку или жену тронешь, я хоть колдовать не умею, а тебя по стенке размажу! Понял?!
— Что мне нужно понимать? — голос Лида неожиданно гулко разнесся по квартире. — Вам ведь это все приснилось. Вы спите.
— Я? — сказал Леня и, закрыв глаза, уснул стоя. Ира и Маришка уронили головы и засопели. Лид медленно встал с дивана, шевельнув пальцем, заставил его разобраться и самозастелиться бельем, после чего мои родственники проплыли по воздуху и аккуратно уместились под одеяло, где и продолжили дрыхнуть с умиротворенными лицами.
Мы с Лидом и Наткой молча переглянулись. Натка сказала шепотом:
— Меня не вздумай усыплять. Я сама пойду на кухню посплю, все равно родителям сказала, что у вас переночую. Не горюй, твое величество, Сонькины родственники люди хорошие, но простые…
— С чего ты взяла, что я горюю? — прошипел в ответ Лид. — Подобных колебаний настроения у простолюдинов от любви до ненависти я навидался за время своего правления, это для них естественно.
