И, как назло, на меня все смотрят. Никто и не думает вставать со своих мест. Почувствовала себя участницей реалити-шоу, которую на голосовании выгнали, и все этому рады. То, что я поговорю с преподавателем, не обсуждалось. Разберусь с ним, а уж потом, на сессии, когда многим понадобится моя помощь, хорошенько подумаю, кому из глазастых помогать.
Весь оставшийся день я хожу как чумная. Вижу Сычева, меня тоска поедает, вспоминаю про Любаню, так волна возмущения накатывает, и я не знаю, куда девать эти противные эмоции.
Я не успокаиваюсь тогда, когда сажусь в машину Назара. Парень улыбается, а я ломаю голову, рассказывать ему о своих предполагаемых проблемах или промолчать.
— Плохой день? — интересуется он, беря меня за руку.
Мягко сказано. Знал бы он, что сегодня было.
А почему я, собственно, молчать-то должна?
Это не пожаловаться Аньке на покарябанную руку, здесь другое и более важное.
— Твоя Любаня грозилась выгнать меня из универа, и кажется, с помощью ее же отца у нее все получится. — Хм, сказала и жалкой не выглядела. Чудеса прямолинейности.
— Не получится, — уверенно заявляет Назар, — Любаня — любительница поговорить, но на этом всё заканчивается.
— Папанька ее меня на паре так отчитал, что сомневаться не приходится.
— Без повода? — немного задумавшись спрашивает Назар.
— Было бы за что, я бы молчала и не парилась. А тут…
Эй, а почему заплакать хочется, когда на его плечо крепкое смотрю?
— Я разберусь, — говорит он и прижимает меня к себе. — Обязательно разберусь. Ну, не веришь, что ли?
Пожимаю плечами и все-таки опускаю на него голову.
— Креветка, ты же сообразительная. Подумай, кто решится отчислить такую всез… умную студентку? Да универ только на твоих плечах и держится. Да я…
— Ладно, ладно. Я успокоилась, — обрываю его, когда перебарщивать начал в своих успокоениях. — Так кто тебе утром звонил?
Хм, думал, что я забыла?
— Эх, женская ревность.
— Кто бы говорил?
— Так я и не ревную. Сказал же, что даже слова этого не знаю. Да и ты у меня особенная.
В смысле «особенная»?
Типа никто не посмотрит? Он снова это сказал?
— Помнишь наш спор? — Ладно, завтра узнаю, с кем он разговаривать не хотел. Сегодня пари выиграю.
— Какой спор?
— Ты дурачком не прикидывайся, — отталкиваю его от себя, ремнем пристегиваясь. — Всё ты помнишь. И я помню, как нос тебе утереть хотела. Поехали?
— Куда?
— Без понятия. Ты у нас знаток всех злачных мест города. Выбирай любое — и вперед. Сам говорил, что дома сидеть не хочешь.
Понятия не имею, как так получилось, что уже через несколько минут, после того как мы отъехали от университета, из моей головы вылетели все дурные мыслишки.
Любаня? Да к черту рыжую ведьму.
Витал? Ну, тут посложнее, конечно, но на опушку леса его одного отправить можно. Пусть с волками на своем родном пообщается. Заслужил.
Суханов.
Назар.
Блин, он одним своим присутствием, словно принц на коне, ломает стену и вызволяет принцессу из царства теней, где ее всякие злюки мучают. Ему только доспехов не хватает, для полного косплея. Кто бы мог подумать, что этот бабник с большой буквы «Б» будет действовать на меня, как валерьянка на кошку? Весь такой красивый, самоуверенный, сильный и для меня.
Бывает?
Ы-ы-ы.
За локоть себя укусить, что ли, чтобы поверить в происходящее?
Наверно, со стороны я выгляжу странной, когда всю дорогу до моего дома кошусь на парня, иногда облизываясь. Но, хвала Посейдону и его шайке, парень лишь хмыкает и даже не думает подкалывать меня по этому поводу. Хотя по физиономии видно, как его бомбит от удовольствия.
Мне нужно собраться. Не только с мыслями, но и в плане внешнего вида. Я не знаю, куда он меня везет и как много его знакомых я встречу, но знаю одно, падать в грязь лицом — запрещено. Это только говорят, что внешний вид значения не имеет. Еще как имеет. Приди я куда-то под руку с самим Сухановым в моих дорогих сердцу джинсах, и меня, скорее всего, примут за его младшую и не слишком любимую семьей сестру.
Брр-р-р.
Минут десять проходит после того, как я в квартиру поднялась, и мой телефон начинает разрываться от входящих звонков.
Вот что крокодилу надо?
Не в курсе, как девочки на свидание собираются? С его-то послужным списком.
— Креветка, — доносится его томный голос из динамика, — а хочешь, я тебе помогу переодеться?
«Помоги, — мысленно добавляю, подходя к окну, из которого машина его видна, — сам себе врежь, чтобы мне потом не пришлось», а вслух приходится говорить:
— Назария, даже не мечтай. Но… Если так сильно хочешь поглазеть, то можешь быстренько выскочить из машины, добежать до своей квартиры, взять в руки бинокль и…
Он дверью хлопнул или мне послышалось?
— Как я сам до этого не додумался? — бурчит он в трубку и действительно начинает двигаться. — Старею.
— Вот ты извращенец, Суханов. Фу. Стыдись.
— Зрелища не будет?
Тишина в трубке дает понять, что он разочарован. Даже жалко его немного стало. Хотя кого я обманываю? Ни капельки не жалко. Злорадная улыбка — оправдана.
А как подорвался-то?
Эх, было любо-дорого смотреть, пусть и издалека.
— Не будет, — подыгрываю ему грустным голосом. — Жди. Скоро спущусь.