Да и Зоне, с утра до ночи говорившей, трудно бы сохранить секреты; она выболтала бы и собственные грехи, до того у нее язык чесался. Будучи сама легкомысленной и кокеткой, она всегда была рада помочь во всякой интрижке, так как ей казалось, что чужой грех оправдывает ее собственное поведение.
Как раз в то время, как приехавший Кохан переодевался в отведенной ему комнате, Зоня, стоявшая на крыльце дома, заметила приходившего мимо Енджика. Она его хорошо знала, слышала о его любви к Рокичане, и хотя жалела его, однако часто над ним подтрунивала. Он шел с опущенной головой и не заметил девушки, которая шаловливо нагнувшись к нему, шепнула:
- Тебе остается только повеситься, Енджик! Они отнимут-таки от тебя Кристину. Опять приехал от польского короля посол, который возит ей драгоценности; если б она была каменная, то и то не устояла бы... Да, она счастливая женщина.
Енджик остановился и сильно насупился; из слов Зони он догадался о приезде Кохана, на которого он давно уже точил зуб. Девушка, между тем, со смехом убежала в комнату.
Енджик, мучимый ревностью и желанием принять меры для охранения доброго имени вдовы, притаился за углом дома, поджидая Кохана.
- Ничего они не достигнут, - шептал он про себя, - пускай же даром не шатаются и не пятнают ее доброй славы. Этому же должен быть положен конец!
В сумерках Кохан выбежал из дома Вуйка, спеша к вдове; но лишь только он появился на улице, как Енджик его остановил.
Думая, что его по ошибке приняли за другого, Рава пробормотал что-то и хотел обойти нахала, заступившего ему дорогу, но Енджик удержал его за плащ.
- Не бойтесь, - сказал он, - я не разбойник, я знаю, кто вы и с какой целью сюда прибыли; мы должны переговорить.
- Но я не знаю, кто вы, - возразил нетерпеливо Рава, хватаясь за меч, - да и у меня нет ни времени, ни желания с вами разговаривать.
- Я Енджик, здешний купец, меня все знают, - воскликнул чех, не позволяя Раве уйти, - вы должны со мной поговорить!
Рава вспылил.
- Никто не смеет меня принуждать! - крикнул он.
В этот момент Енджик что-то шепнул ему на ухо. Рава притих, и они оба вошли в дом Енджика, находившийся на расстоянии нескольких шагов.
Осветив комнату, купец, как гостеприимный хозяин, велел подать пива и, усевшись на скамейке против Равы, начал:
- Вы опять приехали? Что? Но напрасны все ваши труды. Король, или не король - никто не возьмет Рокичану без венчания! Я ее знаю с детских лет. Если бы даже она согласилась - чего, конечно, никогда не случится - то родные и друзья этого не допустят. Зачем же напрасно давать пищу людским толкам?
После минутного раздумья Енджик взглянул на Кохана глазами, метавшими молнии, и видимо на что-то решившись, сказал:
- Я скажу вам всю правду. Я ей ни брат, ни сват, между нами очень далекое родство, но я ее люблю с детских лет и, хотя эта любовь до сих пор мне дала лишь одно горе и в будущем ничего лучшего не предвещает, я от нее не откажусь. Кристина для меня недосягаема, но я не позволю, чтобы другие ее обидели. Вы должны знать о том, что страстная любовь толкает людей на безумные поступки. Примите это к сведению. Я скажу вам только, что если ее кто-нибудь обидит, я на всякую месть готов. У нее мужа нет, а родственники - Господь их знает - заступятся ли, но я... клянусь Богом, я этого не допущу! Я человек маленький, купец, но это ничего не значит, руки у меня есть, и я не пожалею последней копейки, чтобы...
Он не закончил, ударив кулаком о стол и, сжав губы, взглянул на противника, как бы требуя ответа.
Кохан, человек опытный, мог хранить хладнокровие или быть пылким, смотря по тому, как этого требовали обстоятельства. Он придерживался правила: против пылких быть хладнокровным, а против хладнокровных горячиться. Видя перед собой сильно взволнованного, хотя и сдерживающего себя Енджика, он старался оставаться спокойным.
- Послушайте, - произнес он, - я, собственно говоря, не понимаю, что вам нужно. Не стану врать; король меня посылает к Рокичане, и если она меня принимает, то это ее дело. Она вдова и может поступать по собственному усмотрению.
- Ну, нет! - крикнул Енджик. - Женщину нужно всегда охранять... это уж вы напрасно...
- Ее опекуны - братья покойного Миклаша, - возразил Рава.
- Да, - ответил Енджик, - но они не могут за ней присмотреть и уберечь ее, а я...
Остановившись на минуту, он резко спросил:
- Скажите, чего вы от нее хотите? Чего? Чтобы она к вам в Краков поехала? Обещаете ей богатства? Землю? Что?
Рава, пожав плечами, ответил:
- Я не намерен перед вами исповедоваться. Скажу вам лишь, что вы напрасно беспокоитесь. Рокичана - умная женщина и сама за себя постоит.
- Да, - перебил Енджик, - но ведь она - женщина, а он - король.
- Помимо того, что он король, он человек, который не желает ничьей обиды.
Они взглянули друг на друга, как бы измеряя свои силы. Шансы были неравны: Кохан, хитрый придворный, представлял собой полную противоположность Енджику, честному и слишком пылкому простаку.
- Я вам вот что скажу, - отозвался после минутного молчания Енджик, сохрани вас Бог, если вы ее обидите, я вам не прощу...
