Молодая женщина, чувствуя, что не в силах оставаться дольше в зале, послала одну из своих фрейлин к Кохану, чтобы он доложил королю о ее просьбе разрешить ей покинуть пиршество и отдохнуть одной в своей опочивальне. Кохан тотчас же возвратился с согласием короля.
Королева, войдя к себе в спальню, отослала свиту и велела позвать Конрадову.
Старуха приплелась с обвязанной головой с охами и вздохами. В комнате кроме них никого не было.
Ядвига не скрыла своего гнева.
- Говорила ты со старостой? - порывисто спросила она. - Вы хотите, чтобы я первая пожаловалась королю!
Конрадова, размахивая руками, начала говорить.
- Можно ли говорить с таким негодяем? - простонала старуха. - Ведь это все равно, что воду в ступе толочь. Говоришь ему одно, а он все свое. Это собака, а не человек. Он никого не боится, а угрожает, чем только может.
Ядвига слушала с напряженным вниманием и при последних словах старухи она закрыла лицо платком и залилась слезами.
- Голубка ты моя, бедняжка ты моя! - начала наперсница, стараясь ее разжалобить. - Я весь день размышляла над тем, как тут быть; у меня даже голова лопается от боли. С этим человеком, можно достигнуть чего-нибудь только добром, а то это дикий зверь, готовый на все.
После короткого молчания она прибавила, еще более понизив голос:
- Разрешите ему придти в мою комнату, мы откроем вашу дверь хоть на минутку, вы покажетесь, обругаете его, и он уйдет...
Взглянув на королеву, она шепнула:
- Нет, вы лучше ему скажете ласковое слово. Ведь таких людей иногда можно одним словечком подкупить... Обещать можно все, а разве человек в состоянии исполнить все, что обещает?
Молодая женщина ничего не ответила и продолжала плакать. Наступила тишина, прерываемая лишь всхлипываниями. Конрадова медленно и осторожно снимала с нее одежду. Хотя она и не получила ответа, но чувствовала, что ее госпожа обессилена и не способна более сопротивляться. Продолжая ей услуживать, старуха все время повторяла одно и то же, прислушиваясь, не заговорит ли королева.
- Делай как знаешь, - пробормотала плачущая женщина, - я ни о чем знать не хочу... Сделай, как желаешь... Я не могу...
Старухе это только и нужно было. Она поторопилась уложить в постель свою питомицу и поскорее удалиться. Боркович перестал быть для нее страшным, и она была уверена в том, что он уступит королеве. Был поздний вечер, и она знала, что староста придти уже не сможет, но предчувствовала, что он не преминет явиться на следующий день.
Действительно, Боркович, постоянно бродивший по комнатам, подстерегая удобный случай, чтобы пробраться в апартаменты королевы, воспользовался обеденным временем, когда все собрались за столом, и проник в комнату Конрадовой. Старуха встретила его спокойно.
- Ну, что ж? - заговорила она, увидев его. - Опять вы явились с гневом, с требованиями и угрозами? Не будьте же таким строгим, и это, может быть, для вас будет лучше!
Мацек поспешно приблизился к ней.
- Денег хочешь? Дам! - произнес он, окинув ее пронзительным взглядом.
Старуха ничего не ответила на это предложение, что равносильно было согласию; она лишь сказала:
- Возможно, что удалось бы упросить королеву, но ни она, ни я не дадим себя напугать и страха ради ничего не сделаем.
Она покачала головой.
Боркович, бормоча что-то, вынул из кармана горсть золотых монет и передал старухе, которая быстро спрятала их в карман. Он сел на скамью рядом с ней, и между ними начались переговоры, словно ничего не произошло. Борковичу эта неожиданная перемена, произошедшая со старухой, казалась подозрительной, и он боялся, не хотят ли его провести, стараясь выиграть время, но Конрадова так искренне и так заботливо обдумывала способ устройства его свидания с королевой, что он вскоре отказался от своих подозрений.
Условленно было, что староста, во избежание толков, не будет мозолить глаза, а спокойно будет выжидать, пока Конрадова завесит свое окно красным платком, и это будет означать, что вечером он может придти к ней и увидеть королеву. Все это она обещала устроить до окончания свадебных пиршеств, так как потом трудно было бы избегнуть посторонних глаз. Мацек согласился и с этим ушел.
Три дня он провел, волнуясь, в ожидании увидеть на окне обещанный красный платок. Наконец, на четвертый день, когда он, потеряв терпение, собирался пойти к обманщице, он увидел столь желанный знак.
Король в этот день со своими гостями и со свитой отправился на охоту и должен был возвратиться лишь на следующий день.
Мацек под предлогом болезни отказался от охоты и остался в замке. Оставив своего слугу в зале с приказом немедленно сообщить ему, когда королева удалится в свои комнаты, он с нетерпением ждал его прихода. Лишь только слуга принес ему это известие, он тотчас же побежал к Конрадовой.
Казалось, что она его ждала и, увидев его, приложила палец к губам.
- Стой тут тихо! - произнесла она, встав с места и тихонько подойдя к дверям комнаты королевы. Приложив ухо, она некоторое время прислушивалась и затем осторожно постучала в дверь.
