– Я выпил всего лишь одну рюмку, будь ты проклята! – заорал он, сорвал с нее платье, бюстгальтер и швырнул ее на кровать. Он срывал с нее одежду до тех пор, пока она не оказалась раздетой догола, не считая обрывков чулок, которые остались на ее ногах. И все это время она лежала не шевелясь, глядя на него в упор. – О боже, Трина, я люблю тебя, – беспомощно прохрипел он, отходя от нее и ненавидя себя за то, что он сделал и что чуть было не сделал.
Трина подобрала обрывки своей одежды. Как будто бы во сне он смотрел, как она вернулась к зеркалу, села перед ним и начала поправлять косметику, снова и снова мурлыча один и тот же мотив.
Потом он хлопнул дверью и уехал в часть, а на следующий день попытался позвонить ей. Ответа не было. В Лондон он вернуться не успел, хотя отчаянно просил разрешения, их часть перевели в Гринок для посадки на корабль, и каждый день и каждую свободную минуту он звонил ей, но ответа не было, как не было ответа на его неистовые телеграммы, а потом побережье Шотландии растаяло в ночной мгле, и остались только корабль и море, и он мог только плакать.
Грей вздрогнул под малайским солнцем. Девять тысяч миль разлуки. «Трина не виновата, – подумал он, слабея от отвращения к самому себе. – Это не ее вина, а моя. Я был слишком настойчив в своих домогательствах. Возможно, я безумен. Возможно, мне надо показаться врачу. Возможно, я излишне сексуален. Все из-за меня, не из-за нее. О Трина, моя любовь!»
– С вами все в порядке, Грей? – спросил подполковник Джонс.
– О да, сэр, спасибо. – Грей пришел в себя и понял, что стоит у склада снабжения, устало привалившись к стене. – Это был… это был просто легкий приступ лихорадки.
– Вы не слишком хорошо выглядите. Присядьте на минутку.
– Все в порядке, спасибо. Я только освежусь немного.
Грей отошел к крану, снял рубашку и сунул голову под струю воды. «Дурак чертов, позволил себе так расслабиться!» – подумал он. Но несмотря на принятое решение, мысли его неумолимо возвращались к Трине: «Сегодня, сегодня я позволю себе думать о ней. Сегодня ночью и каждую ночь. К черту попытки выжить без еды! Без надежды. Я хочу умереть. Как я хочу умереть!»
Потом он увидел Питера Марлоу, бредущего вверх по склону холма. В руках тот держал американский котелок и нес его очень бережно.
– Марлоу! – Грей встал перед ним.
– Какого черта вам нужно?
– Что там?
– Еда.
– Контрабанда есть?
– Перестаньте ко мне цепляться, Грей.
– Я не цепляюсь к вам. Суди о человеке по его друзьям.
– Отстаньте от меня!
– Боюсь, не могу, старина. Это моя работа. Я хотел бы взглянуть. Прошу вас, покажите.
Питер Марлоу заколебался. Грей имел право на обыск и имел право отвести его к полковнику Смедли-Тейлору, если он нарушит лагерный порядок. А в его кармане было двадцать таблеток хинина. Никто не должен иметь личные запасы лекарств. Если их найдут, придется рассказать, где он их взял, а потом Кингу придется сказать, где он раздобыл их. Маку они в любом случае нужны сейчас. Поэтому он открыл котелок.
Варево из консервов и бобов обдало Грея неземным ароматом. Его желудок вывернулся наизнанку, но он попытался скрыть голод. Грей аккуратно наклонил котелок, чтобы увидеть дно. Там не было ничего, не считая мяса из консервов и божественных бобов.
– Где вы взяли его?
– Мне его дали.
– Это он дал его вам?
– Да.
– Куда вы его несете?
– В госпиталь.
– Для кого?
– Для одного американца.
– С каких это пор капитан, награжденный крестом «За летные боевые заслуги», состоит на побегушках у капрала?
– Идите к дьяволу!
– Может быть, я и пойду. Но перед тем, как я это сделаю, хочу увидеть, как вы получите то, что вам обоим причитается.
«Спокойнее, – сказал себе Питер Марлоу, – спокойнее. Если ты стукнешь Грея, то действительно влипнешь».
– Вы закончили задавать вопросы, Грей?
– На этот момент да. Но помните… – Грей сделал шаг к капитану, запах еды мучил его. – Вы и ваш чертов плут-дружок в черном списке. Я не забыл про зажигалку.
– Я не знаю, о чем вы говорите. Я не нарушаю приказов.
– Нет, вы сделаете это, Марлоу. Если вы продали вашу душу, придется когда-нибудь заплатить за это.
– Вы не в своем уме!
– Он мошенник, лгун и вор…
– Он мой друг, Грей. Он не мошенник, не вор…
– Но он лжец.
– Все мы лжецы. Даже вы. Вы отрицали существование приемника. Вам пришлось соврать, чтобы выжить. Вам многое пришлось сделать…
– Как, например, поцеловать капрала в задницу, чтобы получить жратву?
Вена на лбу Питера Марлоу вздулась, как тонкая темная змейка. Но голос остался мягким, а злость была подобна меду.
– Мне следовало бы врезать вам, Грей. Но это так невоспитанно – драться с низшим сословием. Несправедливо, вы же понимаете.
– Ей-богу, Марлоу… – начал было Грей, но язык не повиновался, а ярость перехватила горло.
Питер Марлоу всмотрелся в глаза Грея и понял, что победил. Минуту он упивался унижением Грея, потом злость прошла, он обошел Грея и двинулся вверх по склону. Нет нужды продолжать битву, если ты победил. Это дурной тон.
